Читаем Эра беззакония полностью

Повисла гнетущая пауза. Народ ждал от своего предводителя гениального хода, а предводитель тонул вместе со всеми в трясине разочарования. В эту минуту вошел Перельман.

— Что же не заходите, Николай Иванович? С докладом.

Калмычков схватился за него как за соломинку. Велел своим не расходиться и вышел вместе с Перельманом. Доложил лишь внешнюю кайму событий, но Перельману и этого хватило. Похоже, он считает себя истинным двигателем расследования. Пусть порадуется. Вершитель судеб.

А генерал Арапов не обрадовался. Ему Калмычков выложил все. И о Бершадском, и о закономерности. Он долго молчал. Калмычков успел выпить кофе, выкурить сигарету.

— Это скорее плохо, чем хорошо… — «очнулся» генерал.

Такой оценки Калмычков не ожидал.

— Если Бершадский начнет копать со стороны телевидения, он влезет в чужую кухню. А тамошние повара любопытных не любят. Нарвется на грубость. Вплоть до самых серьезных последствий. И все! Съедят Бершадского, кто тебя в Москву перетащит?

— А мы не хотим выяснить — кто кашу заварил?

— Не увлекайся, Николай. Мы всего лишь внедряем своего человека в министерство. Вот наша задача. Бершадский — самый короткий путь. О такой удаче никто и не мечтал. Если внедришься через него, очень много проблем отпадет. Будешь первым по ту сторону фронта. Не спугнуть бы!

— Тогда каков план действий? — Калмычков ощутил себя лошадью, остановленной на полном скаку.

— Зачем обижаешься? Ты светанулся в министерстве хорошо. Но не путай цели окончательные и промежуточные. Сейчас надо пошуметь здесь, в низах. Набрать очки. Пусть крючок заглотят! Ищи козырь в Питере. Не найдешь — придумай! Максимум день у тебя. Если Бершадский попрет на верха с твоей идеей — ему точно кранты. Отвлекай его, Коля! Смещай акценты на Питер. Чем смогу, помогу. Перельмана на денек озадачу, чтобы не путался под ногами. Иди, думай. Мои старые мозги уже не шевелятся. Нужен сильный ход!

Легко сказать! Калмычков брел по коридору и не представлял, с какой стороны подступиться к задаче. «Сильный ход…»

Обдумывая, где ж его взять, этот ход, Калмычков разослал с поручениями всех, кроме Егорова. При утреннем докладе показалось — Егоров не договаривает. Почудилась некая «заначка».

— Что ты прячешь от меня, Валера?

— Нечего прятать, Николай Иванович… — Егоров потупился. — Фактов нет, одни мыслишки.

— Выкладывай мыслишки, мыслитель.

— Какой я мыслитель? Они по кабинетам сидят, а меня ноги кормят. Боюсь вторгаться в вашу епархию. Коль сапоги тачать начнет пирожник… — Егоров мялся, словно выношенная им мысль оказалась слишком большой, и он просто боялся ее «родить». — По самоубийце мы уперлись?

— Уперлись, — согласился Калмычков.

— А по тем, кто его ищет?

— Тоже уперлись…

— Дудки! — Егоров решился-таки «разродиться». — По самоубийце даже действий никаких придумать не можем. В розыск объявить — некого. А по этим уродам — можем!

— Что мы можем? — Калмычков пока не «врубался».

— Город на уши поставить можем!

— Как, для чего?.. — спросил Калмычков.

— Это мы знаем, что «клиент» на вокзале терся, и в городе его нет. А «эти» — не знают! Есть маленький шанс, что они легли на дно, но из города не выезжали. Хари свои по телевизору небось видели…

— Допускаю… — согласился Калмычков.

— Шмон нужен. По всему городу! Чтобы за одну ночь всех «чужих» вычистить, — завершил мысль Егоров.

— Кто ж тебе даст такой шмон устроить? — разочарованно сказал Калмычков. Он ждал чего-то более реального. — На моем веку не было…

— Мне не дадут. А вы сможете. Откуда таксист взялся, что «нашего» от больнички подвозил? А бабка с вокзала?.. Я ж не слепой. Розыскными мероприятиями их не добудешь. Значит, есть у вас канальчики… — Похоже, Егоров верил в выполнимость своего плана. Глаза горели.

— Ты, Валера — фантазер, как минимум… — отмахнулся Калмычков.

— И начальство вам в попу дует. Рискни, Николай Иванович! Дело такое — раз в жизни бывает. Я же чувствую!.. — Егоровская уверенность пробила дырочку в защитной скорлупе калмычковского здравого смысла. «Чем черт не шутит? Других предложений нет!»

— Бред, конечно, но давай твою мысль обмозгуем, — уступил Калмычков.

Полчаса дурака валяли, прикидывая, что выросло бы из егоровской идеи, имей она хоть один шанс на исполнение. В других местах это назвали бы мозговым штурмом, но им не до пижонства. Калмычков понимал, насколько лучше участковых знают свои районы уголовные «администраторы». Они живут с этого. В каждом доме — глаза и уши. Любой чужак на виду. И стреножить этого чужака найдется кому. Лишь бы команда прошла. Конечно, в участок сдавать улов блатных не заставишь, но можно и тут схему придумать. Вопрос техники. Ясно одно — шмон должен быть общегородским, мотивированным и для милиции и для уголовного мира.

Бред?.. Или «сильный ход»?

В одиннадцать ноль-ноль та же процедура повторилась у генерала Арапова. Только теперь «рожал» мероприятие не по своему рангу Калмычков. Так же корчился, как Егоров, пугаясь фантастичности замысла и собственной способности этот замысел озвучить. К чести генерала, он «врубился» быстро и сразу принялся набрасывать план действий.