Читаем Эпоха веры полностью

«Это чудесное учреждение», как называл Лейбниц таинство покаяния,57 имело много хороших последствий. Оно давало кающемуся облегчение от тайных и невротических угрызений совести; позволяло священнику советами и предостережениями укреплять нравственное и физическое здоровье своей паствы; утешало грешника надеждой на исправление; служило, по словам скептика Вольтера, сдерживающим фактором для преступлений58;58 «Аурикулярная исповедь, — говорил Гете, — никогда не должна была быть отнята у человечества».59 Были и плохие последствия. Иногда этот институт использовался в политических целях, как, например, когда священники отказывали в отпущении грехов тем, кто выступал на стороне императоров против пап;60 Иногда он использовался как средство инквизиции, как, например, когда святой Карл Борромео (1538-84), архиепископ Милана, велел своим священникам требовать от кающихся имена известных им еретиков или подозреваемых;61 И некоторые простые души принимали отпущение грехов за разрешение грешить снова. По мере того как пыл веры остывал, суровые канонические наказания склоняли кающихся ко лжи, и священникам разрешалось заменять их более мягкими наказаниями, обычно каким-нибудь благотворительным взносом на дело, одобренное Церковью. Из этих «смягчений» выросли индульгенции.

Индульгенция — это не разрешение на совершение греха, а частичное или полное освобождение, предоставляемое Церковью, от части или всего чистилищного наказания, заслуженного земным грехом. Отпущение греха на исповеди снимало с грешника вину, которая обрекла бы его на ад, но не освобождало его от «временного» наказания за грех. Лишь небольшое меньшинство христиан полностью искупало свои грехи на земле; остаток искупления должен был быть взыскан в чистилище. Церковь заявила о своем праве смягчать такие наказания, передавая любому кающемуся христианину, совершившему оговоренные дела благочестия или благотворительности, часть богатой сокровищницы благодати, заработанной страданиями и смертью Христа и святых, чьи заслуги перевешивали их грехи. Индульгенции давались еще в девятом веке; в одиннадцатом веке некоторые из них предоставлялись паломникам, посещавшим святые места; первой пленарной индульгенцией стала та, которую Урбан II предложил в 1095 году тем, кто присоединился к Первому крестовому походу. Из них возник обычай давать индульгенции за повторение определенных молитв, посещение особых религиозных служб, строительство мостов, дорог, церквей или больниц, расчистку лесов или осушение болот, пожертвования на крестовый поход, на церковное учреждение, на церковный юбилей, на христианскую войну….. Эта система использовалась для многих благих целей, но она открывала двери для человеческой скупости. Церковь поручала определенным церковным деятелям, обычно монахам, как quaestiarii, собирать средства, предлагая индульгенции в обмен на подарки, покаяние и молитвы. Эти просители, которых англичане называли «помилованными», развивали конкурентное рвение, которое скандализировало многих христиан; они выставляли настоящие или поддельные реликвии, чтобы стимулировать пожертвования; и оставляли себе должную или недолжную часть выручки. Церковь предприняла ряд усилий, чтобы уменьшить эти злоупотребления. Четвертый Латеранский собор предписал епископам предостерегать верующих от фальшивых реликвий и поддельных верительных грамот; он отменил право аббатов и ограничил право епископов выдавать индульгенции; он призвал всех церковников проявлять умеренность в своем рвении к новому устройству. В 1261 году Майнцский собор осудил многих кваэстиариев как нечестивых лжецов, которые выставляли бродячие кости людей или зверей за кости святых, обучали себя плакать по приказу и предлагали чистилище за максимум монет и минимум молитв.62 Аналогичные осуждения были вынесены церковными соборами во Вьенне (1311) и Равенне (1317).63 Злоупотребления продолжались.