Мы не должны представлять себе Венецию той эпохи такой прекрасной, какой ее нашли Вагнер или Ницше в XIX веке. Дома были деревянными, а улицы — простыми земляными; площадь Сан-Марко, однако, была вымощена кирпичом в 1172 году, а голуби появились здесь уже в 1256 году. Через каналы стали перекидывать симпатичные мостики, а по Гранд-каналу трагетти уже перевозили множество пассажиров. Боковые каналы тогда были, пожалуй, менее зловонными, чем сейчас, ведь для полного созревания необходимо время. Но никакие недостатки улиц и ручьев не могли закрыть душу от величия города, столетие за столетием поднимающегося из болот и туманов лагун, или от удивления народа, поднимающегося из запустения и изоляции, чтобы покрыть море своими кораблями и обложить полмира данью богатства и красоты.

Между Венецией и Альпами лежал город и март Тревизо, о котором отметим лишь, что его жители так любили жизнь, что он получил название Marca amorosa или gioiosa. В 1214 году, как нам рассказывают, в городе отмечали праздник Кастелло д'аморе: a wooden castle was set up, and hung with carpets, drapes, and garlands; pretty Trevisan women held it, armed with scented water, fruit, and flowers; youthful cavaliers from Venice competed with gay blades from Padua in besieging the ladies, bombarding them with like weapons; the Venetians, they say, won the day by mingling ducats with their flowers; in any case the castle and its fair defenders fell.19

IV. ОТ МАНТУИ ДО ГЕНУИ

К западу от Венето знаменитые города Ломбардии властвуют на равнинах между По и Альпами: Мантуя, Кремона, Брешия, Бергамо, Комо, Милан, Павия. К югу от По, на территории нынешней Эмилии, находились Модена, Реджио, Парма, Пьяченца; любители Италии не останутся равнодушными к этим звучным литаниям. Между Ломбардией и Францией располагалась провинция Пьемонт, включавшая Верчелли и Турин; а к югу от них Лигурия огибала залив и город Геную. Богатство региона было даром реки По, которая пересекала полуостров с запада на восток, неся торговлю, наполняя каналы, орошая поля. Рост промышленности и торговли придал этим городам богатство и гордость, которые позволили им игнорировать своего номинального суверена, германского императора, и покорять полуфеодальных владык своих внутренних областей.

Обычно в центре итальянских городов стоял собор, озарявший жизнь драмой преданности и надежды; рядом с ним — баптистерий, знаменующий вступление ребенка в привилегии и обязанности христианского гражданства, а также кампанила, возвещавшая призыв к богослужению, собранию или оружию. На соседней площади крестьяне и ремесленники предлагали свои товары, актеры, акробаты и менестрели давали представления, глашатаи возглашали свои воззвания, горожане общались после воскресной мессы, а юноши и рыцари занимались спортом или участвовали в турнирах. Ратуша, несколько магазинов, несколько домов или доходных домов образовывали вокруг площади кирпичную гвардию. От этого центра расходились кривые, извилистые, непролазные улочки, настолько узкие, что, когда мимо проезжала телега или всадник, пешеходы уклонялись в дверной проем или прижимались к стене. По мере того как в XIII веке росло благосостояние, лепные дома покрывались красной черепицей, создавая живописный узор для тех, кто мог забыть о запахах и грязи. Лишь несколько улиц и центральная площадь были вымощены. Вокруг города возвышалась крепостная стена, ибо войны случались часто, и человек должен был уметь воевать, если он хотел быть не только монахом.