Читаем Эпоха веры полностью

В 1248 году в Гранаде Мухаммед ибн аль-Ахмар (1232-73) приказал возвести самое знаменитое сооружение Испании — Альгамбру, то есть «красную». Место для строительства было выбрано на горном откосе, ограниченном глубокими оврагами и выходящем к двум рекам — Дарро и Гениль. Эмир нашел там крепость Алькасаба, датируемую девятым веком; он пристроил ее, возвел великие внешние стены Альгамбры и ранние дворцы, а также оставил повсюду свой скромный девиз: «Нет завоевателя, кроме Аллаха». Огромное сооружение неоднократно расширялось и ремонтировалось как христианами, так и маврами. Карл V добавил к нему свой собственный дворец в стиле квадратного Ренессанса, торжественный, несочетаемый и незавершенный. Следуя принципам военной архитектуры, разработанным в восточном исламе, неизвестный архитектор сначала спроектировал крепость, способную вместить 40 000 человек.12 Более роскошный вкус последующих двух столетий постепенно превратил крепость в скопление залов и дворцов, почти все из которых отличались непревзойденной изысканностью цветочного или геометрического декора, вырезанного или вытесанного из цветной лепнины, кирпича или камня. Во Дворе миртов в бассейне отражается листва и портик с резьбой. За ним возвышается башня Комарес, где осажденные рассчитывали найти последний и неприступный редут. Внутри башни находится богато украшенный Зал послов; здесь восседали эмиры Гранады, а иностранные посланники восхищались искусством и богатством крошечного королевства; здесь Карл V, глядя из окна балкона на сады, рощи и ручей внизу, размышлял: «Как несчастлив тот, кто потерял все это!»13 В главном дворе, Патио-де-лос-Леонес, дюжина неуклюжих мраморных львов охраняет величественный алебастровый фонтан; стройные колонны и цветистые капители окружающей аркады, сталактитовые архивольты, куфические надписи, приглушенные временем оттенки филигранных арабесок делают это здание шедевром стиля морисков. Возможно, в своем энтузиазме и роскоши мавры здесь вывели свое искусство за пределы элегантности, доведя его до чрезмерности; там, где все украшено, глаз и душа устают даже от красоты и мастерства. Такая изысканность декора оставляет ощущение хрупкости и жертвует тем впечатлением надежной прочности, которое должна передавать архитектура. И все же почти вся эта глазурь пережила дюжину землетрясений; потолок Зала послов обрушился, но все остальное осталось. В целом этот живописный ансамбль садов, дворцов, фонтанов и балконов свидетельствует одновременно о кульминации и упадке мавританского искусства в Испании: богатство, перешедшее в экстравагантность, завоевательная энергия, ослабевшая до легкости, вкус к красоте, угасший от силы и величия до элегантности и грации.

В XII веке мавританское искусство хлынуло из Испании в Северную Африку, и Марракеш, Фес, Тлемсен, Тунис, Сфакс и Триполи достигли апогея своего великолепия с прекрасными дворцами, ослепительными мечетями и лабиринтными трущобами. В Египте и на Востоке новую силу в исламское искусство привнесли сельджуки, Айюбиды и мамлюки. К юго-востоку от Каира Саладин и его преемники, используя подневольный труд пленных крестоносцев, возвели огромную Цитадель, вероятно, в подражание замкам, построенным франками в Сирии. В Алеппо Айюбиды возвели Великую мечеть и Цитадель, а в Дамаске — мавзолей Саладина. Тем временем архитектурная революция превратила старую дворовую мечеть в медресе или коллегиальную мечеть по всему восточному исламу. По мере роста числа мечетей отпала необходимость в проектировании их с большим центральным двором для размещения многочисленных прихожан, а растущий спрос на школы потребовал новых учебных заведений. От собственно мечети, которую теперь почти всегда венчал доминирующий купол, расходились четыре крыла или трансепта, каждый со своими минаретами, богато украшенным порталом и просторным лекционным залом. Обычно каждая из четырех ортодоксальных школ теологии и права имела свое крыло; как говорил честный султан, желательно было поддерживать все четыре школы, чтобы хотя бы одна из них в любом случае могла оправдать действия правительства. Эта революция в дизайне была продолжена мамлюками в мечетях и гробницах, прочно построенных из камня, защищенных массивными дверями из дамасской бронзы, освещенных окнами из витражного стекла и сверкающих мозаикой, резьбой по цветной штукатурке и такими прочными изразцами, какие умел делать только ислам.