Читаем Эпоха веры полностью

Малик-шах умер через месяц после своего визиря. Его сыновья вели войну за престолонаследие, и в наступившем хаосе крестовым походам не было оказано объединенного мусульманского сопротивления. Султан Синджар в Багдаде на некоторое время (1117-57 гг.) восстановил великолепие сельджуков, и под его покровительством процветала литература; но после его смерти сельджукское царство распалось на независимые княжества с мелкими династиями и враждующими королями. В Мосуле один из курдских рабов Малик-шаха, Занги, основал в 1127 году династию Атабегов («Отец принца»), которая рьяно боролась с крестоносцами и распространила свою власть на всю Месопотамию. Сын Занги Нур-ад-дин Махмуд (1146-73) завоевал Сирию, сделал Дамаск своей столицей, правил справедливо и усердно и отвоевал Египет у умирающих Фатимидов.

Тот же декаданс, который подверг Аббасидов господству Бувайхидов и Сельджуков, двумя столетиями позже низвел каирских халифов до роли шиитских священников в государстве, фактически управляемом их солдатскими визирями. Погруженные в многочисленные гаремы, окруженные евнухами и рабами, униженные утехами и наложницами, Фатимиды позволяли своим премьер-министрам принимать титул королей и по своему усмотрению раздавать должности и привилегии правительства. В 1164 году два кандидата боролись за этот королевский визирь. Один из них, Шавар, попросил помощи у Нур-ад-дина, который послал ему небольшой отряд под командованием Ширкуха. Ширкух убил Шавара и сделал себя визирем. Когда Ширкух умер (1169 г.), его сменил племянник аль-Малик ан-Насир Салахед-дин Юсуф ибн Айюб — т. е. Царь, Защитник, Честь Веры, Иосиф, сын Иова, известный нам как Саладин.

Он родился (1138 г.) в Текрите на верховьях Тигра, из курдско-несемитской семьи. Его отец Айюб стал правителем сначала Баальбека при Занги, затем Дамаска при Нур-ад-дине. Саладин, воспитанный в этих городах и при дворах, хорошо усвоил государственное и военное искусство. Но вместе с этим он сочетал ортодоксальную набожность, ревностное изучение богословия и почти аскетическую простоту жизни; мусульмане причисляют его к своим величайшим святым. Его главной одеждой была грубая шерстяная ткань, единственным напитком — вода, а его сексуальная умеренность (после некоторого раннего потворства) вызывала лишь подражание его современников. Отправленный вместе с Ширкухом в Египет, он так хорошо показал себя в качестве солдата, что его поставили командовать Александрией, которую он успешно защищал от франков (1167). Став визирем в тридцать лет, он посвятил себя восстановлению ортодоксального магометанства в Египте. В 1171 году он приказал заменить имя шиитского халифа Фатимидов в общественных молитвах именем аббасидского халифа, который теперь был просто ортодоксальным понтификом Багдада. Аль-Адид, последний из Фатимидов, в то время был болен в своем дворце и не заметил этой церковной революции; Саладин держал его в полном неведении, чтобы тот «мог спокойно умереть». Халиф так и поступил, и, поскольку преемник не был назначен, династия Фатимидов тихо закончилась. Саладин стал губернатором вместо визиря и признал Нур-ад-дина своим государем. Когда он вошел в халифский дворец в Каире, то обнаружил там 12 000 обитателей, всех женщин, кроме родственников халифа по мужской линии, и такое богатство в виде драгоценностей, мебели, слоновой кости, фарфора, стекла и других предметов искусства, с которым вряд ли мог соперничать какой-либо другой сановник той эпохи. Саладин ничего из этого не оставил себе, отдал дворец своим капитанам и продолжал жить в покоях визиря в счастливой простоте.

После смерти Нур-ад-дина (1173 г.) правители провинций отказались признать его одиннадцатилетнего сына королем, и Сирия вновь оказалась на грани хаоса. Опасаясь, что крестоносцы захватят страну, Саладин покинул Египет с отрядом из 700 всадников и в ходе быстрых походов стал хозяином Сирии. Вернувшись в Египет, он принял титул короля и тем самым положил начало династии Айюбидов (1175). Шесть лет спустя он снова отправился в путь, сделал своей столицей Дамаск и завоевал Месопотамию. Там, как и в Каире, он продолжал демонстрировать суровую ортодоксальность своей веры. Он построил несколько мечетей, больниц, монастырей и медресе, или богословских школ. Он поощрял архитектуру, пренебрегал светскими науками и разделял презрение Платона к поэзии. Все несправедливости, которые становились ему известны, быстро исправлялись; налоги снижались одновременно с расширением общественных работ, а функции правительства выполнялись с эффективностью и рвением. Ислам прославлял честность и справедливость его правления, а христианство признало в нем неверного джентльмена.