Коран, как и Талмуд, разрешал развод мужчине почти на любом основании; жена могла развестись с мужем, вернув ему свое приданое (ii, 229). Признавая доисламскую свободу развода для мужчин, Мухаммед, тем не менее, препятствовал ей, говоря, что ничто не может быть так неугодно Богу; арбитры должны быть назначены «один из его народа и один из ее», и должны быть предприняты все усилия для примирения (iv, 35). Для признания развода законным требовалось три последовательных заявления с интервалом в месяц; а чтобы заставить мужа хорошенько подумать, ему не разрешалось снова жениться на разведенной жене до тех пор, пока она не выйдет замуж и не разведется с другим мужчиной.20 Муж не должен был входить к жене во время месячных; в это время она не должна была считаться «нечистой», но должна была ритуально очиститься, прежде чем возобновить сожительство. Женщина для мужчины — «земля», поле, которое нужно возделывать; мужчина обязан рожать детей. Жена должна признавать высший интеллект и, следовательно, высшую власть мужчины; она должна подчиняться мужу; если она бунтует, он должен «изгнать ее на ложе отдельное и бичевать ее» (iv, 34). «Всякая женщина, которая умрет, и муж ее будет доволен ею, войдет в рай» (iv, 35).

Как здесь, так и в других местах правовые ограничения женщин едва ли соответствовали силе их красноречия, нежности и очарования. Омар, будущий халиф, упрекнул свою жену за то, что она разговаривала с ним в тоне, который он счел неуважительным. Она заверила его, что именно в таком тоне его дочь Хафса и другие жены Мухаммеда разговаривали с Пророком Аллаха. Омар тотчас же отправился к Хафсе и другой жене Мухаммеда; ему сказали, чтобы он занимался своими делами, и он в ужасе удалился. Услышав все это, Мухаммед от души рассмеялся.21 Как и другие мусульмане, он время от времени ссорился со своими женами, но не переставал любить их и говорить о женщинах с искренним чувством. «Самая ценная вещь в мире, — как сообщается, сказал он, — это добродетельная женщина».22 Дважды в Коране он напоминал мусульманам, что их матери вынашивали их с болью, рожали их с болью, кормили их двадцать четыре или тридцать месяцев.23 «Рай, — сказал он, — находится у ног матери».24

IV. РЕЛИГИЯ И ГОСУДАРСТВО

Величайшие проблемы моралиста заключаются в том, чтобы сначала сделать сотрудничество привлекательным, а затем определить размер целого или группы, с которой он будет советовать сотрудничать в первую очередь. Идеальная этика требовала бы первостепенного сотрудничества каждой части с величайшим целым — с самой Вселенной, ее сущностной жизнью и порядком, или с Богом; в этом случае религия и мораль были бы едины. Но мораль — дитя обычая и внук принуждения; она развивает сотрудничество только в рамках агрегатов, оснащенных силой. Поэтому вся реальная мораль была групповой.

Этика Мухаммеда вышла за пределы племени, в котором он родился, но была заключена в вероисповедальной группе, которую он сформировал. После победы в Мекке он ограничил, но не смог полностью отменить грабительские набеги племени на племя и дал всей Аравии, а в неявном виде и всему исламу, новое чувство единства, более широкую орбиту сотрудничества и верности. «Верующие — не кто иные, как братья» (xlix, 10). Различия по рангу или расе, столь сильные среди племен, были сведены на нет сходством убеждений. «Если раб-негр назначен управлять вами, слушайте и повинуйтесь ему, хотя бы голова его была подобна сушеной виноградине».25 Это был благородный замысел, сделавший из разных народов, разбросанных по континентам, единый народ; в этом слава и христианства, и ислама.