Читаем Эпоха веры полностью

Мухаммед не пренебрегал торговлей — он был ее выпускником; даже во времена его правления в Медине, как гласит предание, он покупал оптом, продавал в розницу и получал прибыль без всяких сомнений; иногда он выступал в роли аукциониста.7 Его язык изобиловал торговыми метафорами; он обещал мирской успех добрым мусульманам (ii, 5) и предлагал рай как сделку за небольшую веру. Он угрожал адом лживым или мошенничающим купцам; осуждал монополистов и спекулянтов, которые «утаивают зерно, чтобы продать его по высокой цене»;8 и призывал работодателя «давать рабочему зарплату до того, как высохнет его пот».9 Он запретил брать или давать проценты (ii, 275; iii, 130). Ни один реформатор не вводил более активного налогообложения богатых, чтобы помочь бедным. Каждое завещание должно было оставлять что-то бедным; если человек умирал без завещания, его естественным наследникам предписывалось отдать часть наследства на благотворительность (iv, 8). Как и его религиозные современники, он принимал рабство как закон природы, но делал все возможное, чтобы смягчить его тяготы и жало.10

Подобным образом он улучшал положение женщины в Аравии, спокойно принимая ее законное подчинение. Мы находим в его словах обычные выражения мужчины, возмущенного своим порабощением желанием; почти как отец церкви, он говорит о женщинах как о высшем бедствии мужчины и подозревает, что большинство из них попадет в ад.11 Он издал свой собственный салический закон против женщин-правительниц.12 Он разрешил женщинам приходить в мечеть, но считал, что «дома им лучше»;13 Однако, когда они приходили к нему на службу, он относился к ним доброжелательно, даже если они приносили с собой грудных детей; если, как гласит любезная традиция, он слышал плач ребенка, он сокращал свою проповедь, чтобы не причинять неудобств матери.14 Он положил конец арабской практике детоубийства (xvii, 31). Он поставил женщину на одну ступень с мужчиной в юридических процессах и в финансовой независимости; она могла заниматься любой законной профессией, сохранять свои доходы, наследовать имущество и распоряжаться своими вещами по своему усмотрению (iv, 4, 32). Он отменил арабский обычай передавать женщин как собственность от отца к сыну. Женщины должны были наследовать в два раза меньше, чем наследники мужского пола, и не могли распоряжаться имуществом против своей воли.15 Один из стихов Корана (xxxiii, 33), казалось, устанавливал пурду: «Оставайтесь в своих домах и не выставляйте напоказ свои наряды»; но акцент здесь делался на скромности одежды, а традиция цитирует слова Пророка, сказанные женщинам: «Вам разрешено выходить для своих нужд».16 Что касается его собственных жен, то он просил своих последователей говорить с ними только из-за занавеса.17 При условии соблюдения этих ограничений мы видим, что мусульманские женщины свободно и без одежды передвигаются в исламе его времени и столетия спустя.

Нравы отчасти зависят от климата: вероятно, жара Аравии усиливала сексуальную страсть и пресыщенность, и следует сделать некоторую поправку на мужчин, находящихся в вечной жаре. Мусульманские законы были призваны уменьшить внебрачные искушения и увеличить возможности в браке. Строго предписывалось добрачное целомудрие (xxiv, 33), а в качестве вспомогательного средства рекомендовался пост.18 Для заключения брака требовалось согласие обеих сторон; это согласие, должным образом засвидетельствованное и скрепленное приданым жениха невесте, было достаточным для законного брака, независимо от того, были ли согласны родители или нет.19 Мужчине-мусульманину разрешалось жениться на иудейке или христианке, но не на идолопоклоннице, т. е. нехристианской многобожнице. Как и в иудаизме, безбрачие считалось грехом, а брак — обязательным и угодным Богу (xxiv, 32). Мухаммед допускал многоженство, чтобы уравновесить высокую смертность обоих полов, длительность материнского ухода и раннее угасание репродуктивной силы в жарком климате; но он ограничил число разрешенных жен четырьмя, позволив себе особое послабление. Он запретил наложничество (lxx, 29–31), но считал его более предпочтительным, чем брак с идолопоклонницей (ii, 221).

Предоставив мужчине столько возможностей для удовлетворения желаний, Коран наказывает прелюбодеяние сотней ударов по каждому грешнику (xxiv, 2). Но когда по ничтожным основаниям любимую жену Мухаммеда Айшу заподозрили в прелюбодеянии, а сплетни упорно порочили ее имя, он впал в транс и издал откровение, требующее четырех свидетелей для доказательства прелюбодеяния; более того, «те, кто обвиняет почтенных женщин, но не приводит четырех свидетелей, должны быть бичеваны восемьюдесятью полосами, и их свидетельство никогда больше не будет принято» (xxiv, 4). После этого обвинения в прелюбодеянии стали редкостью.