Читаем Энн из Эйвонли полностью

– Честер Слоун говорит, что на небесах нечем будет заняться, кроме как ходить в белых одеждах и играть на арфах, и надеется дожить до глубокой старости, когда такое времяпровождение ему больше понравится. И еще он приходит в ужас от мысли, что там придется носить длинные платья, и меня это тоже пугает. Почему ангелы-мужчины не могут носить брюки, Энн? Честер Слоун очень интересуется такими вещами – ведь родные хотят сделать из него священника. Без этого нельзя: бабушка завещала деньги на его обучение при условии, что он станет священником. Она считала, что священник придает вес семье. Честер не возражает, хотя предпочел бы стать кузнецом. И хочет как следует оттянуться и погулять на славу, прежде чем стать священником. Потом уж, он считает, не повеселишься. Я не хочу быть священником, лучше буду хозяином магазина, как мистер Блэр, и у меня всегда будут в избытке конфеты и бананы. Хотя против небес, о которых рассказываешь ты, Энн, я не возражаю, особенно если там мне разрешат играть на губной гармошке вместо арфы. Как думаешь, разрешат?

– Да, думаю, разрешат, если ты будешь очень этого хотеть, – вот все, что позволила себе сказать Энн, которую душил смех.

В этот вечер собрание «Общества по улучшению жизни в Эйвонли» состоялось в доме мистера Хармона Эндрюса. Никакого отлынивания отдельных членов не допускалось – слишком важные вопросы стояли на повестке дня. «Общество» процветало и уже во многом преуспело. Ранней весной мистер Мейджор Спенсер выполнил свое обещание – выкорчевал пни, разровнял и засеял травой участок у дороги перед фермой. С десяток других мужчин последовали его примеру: одни – чтоб не дать Спенсеру «обскакать» себя, а другие – под влиянием юных родственников, являющихся членами «Общества». В результате там, где раньше были неприглядные заросли кустарника или бурьян, теперь тянулись длинные полосы гладкого бархатистого газона. Те фермы, перед которыми не навели порядка, выглядели по контрасту с благоустроенными так убого, что пристыженные хозяева давали себе слово обдумать, что можно сделать следующей весной, чтобы не прослыть бездельниками. Треугольный участок у развилки дорог был очищен, засеян травой, а герань красовалась на клумбе без страха быть сжеванной прожорливой коровой.

В целом «улучшатели» были удовлетворены своими успехами, даже несмотря на упорство мистера Леви Булдера, к которому на кривой козе не подъедешь. Он наотрез отказывался снести ветхое строение на верхней части фермы и вообще просил не лезть в его дела.

На этой встрече «улучшатели» намеревались составить петицию к попечительскому совету с нижайшей просьбой огородить школьный двор изгородью. Поднимался также вопрос о посадке нескольких декоративных деревьев у церкви, если у «Общества» найдутся средства (по мнению Энн, очередной сбор средств точно провалится, если магистрат так и останется синим). Члены «Общества» сидели в гостиной Эндрюсов, и Джейн уже поднялась с предложением избрать комитет, который выяснил бы, во сколько обойдется посадка вышеназванных деревьев, и доложил об этом остальным членам. Но тут в комнату вплыла Джерти Пай с высокой прической в стиле помпадур и в платье, на котором не было ни местечка без оборок. В последнее время Джерти взяла привычку опаздывать, и недоброжелатели связывали это с ее желанием произвести впечатление. На этот раз ее приход был особенно впечатляющим – она эффектно остановилась посреди комнаты, воздела руки, закатила глаза и воскликнула:

– Я только что услышала нечто ужасное. Представьте себе! Мистер Джадсон Паркер собирается сдавать свой забор, выходящий на дорогу, в аренду одной фармацевтической компании для размещения рекламы.

Впервые в жизни Джерти произвела настоящую сенсацию – ту, какую всегда жаждала. Даже если б она бросила бомбу в самодовольных членов «Общества», она вряд ли добилась бы большего.

– Этого не может быть, – растерянно произнесла Энн.

– Я произнесла то же самое, когда такое услышала, – сказала Джерти в восторге от произведенного эффекта. – «Это не может быть правдой», – сказала я. Неужели Джадсон Паркер такой бессердечный! Но сегодня отец встретил его и спросил, верны ли эти слухи. И тот подтвердил, что все так и есть. Вот ведь что такое! Его ферма тянется вдоль ньюбриджской дороги, и можете себе представить, каково это долгое время смотреть на рекламу разных пилюль и пластырей!

«Улучшатели» очень хорошо это понимали. Даже тот из них, кто отличался недостатком воображения, мог представить, как нелепо и некрасиво будет выглядеть забор, изуродованный на полмили рекламой. Перед новой опасностью отступили планы о школьной ограде и декоративных насаждениях. Парламентские правила ведения собраний были позабыты, и Энн в отчаянии бросила вести протокол. Все заговорили разом, перебивая друг друга, гвалт стоял ужасный.

– Давайте соблюдать порядок, – взмолилась Энн, которая была взволнованна больше других, – и лучше подумаем, как этому помешать.