Читаем Эмиль XIX века полностью

Докторъ Уарингтонъ, которому она дала знать по его приказанію при первыхъ признакахъ родовъ, пріѣхалъ немедля изъ Лондона еще до первыхъ болей. Въ англичанахъ мнѣ нравится ихъ деликатность, или гордость, назови какъ хочешь; но они никогда не хотятъ подать видъ, что дѣлаютъ одолженіе. Когда я благодарила его за то, что онъ оставилъ свою лондонскую практику для меня, онъ перебилъ меня: «Да я не для васъ пріѣхалъ, я хотѣлъ видѣть жену и дѣтей». По нашимъ французскимъ понятіямъ слова эти были далеко не любезно; я увѣрена что не одна парижанка обидѣлась бы на моемъ мѣстѣ;во я поняла смыслъ, который былъ какъ нельзя болѣе деликатенъ. Не смотря на то, что я была убѣждена въ противномъ, онъ хотѣлъ увѣрить меня, что пріѣхалъ случайно, и что я слѣдовательно ему не обязана ничѣмъ.

Онъ не удовольствовался тѣмъ, что помогъ мнѣ своей наукой какъ докторъ и своимъ искуствомъ, какъ акушеръ, но онъ, какъ другъ, далъ мнѣ совѣты какъ ходить за моимъ новорожденнымъ.

Я говорю матери-новичку, говорилъ онъ:- и потому она приметъ мои совѣты, которые опираются на долголѣтній опытъ. Многіе изъ моихъ собратовъ по наукѣ старались во всѣхъ странахъ обратить вниманіе общества на страшную смертность дѣтей въ первый годъ ихъ жизни. Можно приписать это печальное явленіе многимъ причинамъ, какъ-то: нищетѣ, разврату и безпечности родителей, недостаточной пищѣ; но я убѣжденъ, что главной причиной — невѣжество матерей. Несвоевременное употребленіе разныхъ средствъ, слишкомъ усердныя и безполезныя попеченія, столько же гибельны для новорожденныхъ, какъ и небрежный уходъ. Я не держусь того мнѣнія, что надо предоставлять все природѣ: мы бы поступали противъ ея законовъ, еслибы отреклись, отъ разума, который она намъ дала на то, чтобы исправлять ея недостатки и управлять ее дѣйствіями. Предразсудки, застарѣлые нелѣпые обычай, вотъ враги, противъ которыхъ мы должны вооружиться. Несмотря на указанные недостатки, мнѣ кажется, мы воспитываемъ нашихъ babies не хуже другихъ народовъ, потому что народонаселеніе наше увеличивается съ замѣчательной быстротой. Мы не знаемъ, что дѣлать съ излишкомъ жителей и выселяемъ ихъ тысячами колонизировать дальнія страны. Населеніе увеличивается не по числу рождающихся дѣтей, а на числу дѣтей остающихся въ живыхъ. Я приписываю живучесть нашихъ дѣтей, здоровой англосаксонской крови, привычкѣ къ домашней жизни нашихъ женщинъ и вліянію просвѣщенія и науки. Знаменитые доктора не считали унизительнымъ для себя распространять въ нашемъ народѣ здравыя понятія объ уходѣ за дѣтьми.

Послѣ этихъ словъ, докторъ Уарингтонъ принялся за дѣло и устроилъ мою спальню по своему. Онъ нашелъ, что мы дурно сдѣлали, поставивъ колыбель Эмиля противъ свѣта. «Я видѣлъ, — прибавилъ онъ, что дѣти дѣлались слѣпыми и косыми, оттого, что ихъ клали черезъ нѣсколько дней послѣ рожденія, такъ что сильный свѣтъ падалъ имъ прямо въ глаза». Я не буду повторять тебѣ другіе совѣты, которые были не менѣе полезны, и которые я исполнила буквально. Докторъ Уарингтонъ ухаживалъ за мной гораздо усерднѣе чѣмъ за другими женщинами, какъ за женой друга. Впрочемъ, мнѣ говорили, что англійскіе акушеры не считаютъ свое дѣло оконченнымъ, когда они примутъ ребенка, но всегда даютъ совѣты объ уходѣ за нимъ.

16 августа 185…

Чѣмъ болѣе я смотрю на Эмиля, тѣмъ болѣе нахожу сходства съ тобой.

Я должна разсказать тебѣ, мой милый Эразмъ, случай, о которомъ много говорили въ нашемъ мѣстечкѣ. Одинъ протестантскій пасторъ, которыя жилъ на югѣ Англіи, пріѣхалъ въ Корнваллисъ и захотѣлъ осмотрѣть одинъ старый замокъ. Ему особенно хотѣлось его видѣть, потому что этотъ замокъ въ давнишнія времена принадлежалъ его предкамъ. Представь себѣ его удивленіе, когда онъ увидѣлъ на старомъ портретѣ себя самаго въ черной одеждѣ и покрытаго латами среднихъ вѣковъ. Другой портретъ поразилъ его еще болѣе, такъ что онъ въ удивленіи отступилъ, назадъ — это былъ портретъ юноши, который, казалось, былъ снятъ съ его сына тринадцати-лѣтняго мальчика, котораго онъ привелъ съ собой.

Что ты думаешь объ этомъ повтореніи типовъ по наслѣдству. Мнѣ даже дѣлается страшно при мысли, что живой человѣкъ узналъ себя и своего сына въ двухъ членахъ семейства, умершихъ за нѣсколько вѣковъ…

Неужли мы выходцы прошедшихъ вѣковъ.

18 августа 185…

Я еще очень слаба и нѣсколько разъ принималась писать тебѣ это письмо. По обычаю англичанокъ я пролежала въ постелѣ двѣнадцать дней. Теперь я встаю и хожу немного по комнатамъ. Какъ ты, я путешествую глазами, мыслью; но мое заключеніе отрадно…

Неужли я обманываю себя, но мнѣ кажется что Эмиль знаетъ меня. Я не хочу вѣрить, что я для него же болѣе какъ «грудь полная молока», какъ то говоритъ одинъ ученый.