Читаем Эльфийский клинок полностью

Хороши были низкорослые стрелки, но их было мало, лишь сотни две или чуть больше, и они не успели отбить этот новый натиск. С двух сторон их сдавили тиски всадников Аннуминаса; и первыми не выдержали ездящие на волках, за ними, не устояв против удара копьями накоротке, повернули прочь хазги, а соединённые силы Арнора ударили теперь уже в спину обстреливающим хирд. Гномы тем временем тоже повернули строй, бросив добивать пехоту, они надавили на противостоящих им слева; Фолко лишь поразился, откуда взялась такая прыть у тангаров, утомлённых, казалось бы, долгим боем: словно одним прыжком, они покрыли отделявшее их от хазгов расстояние и, не обращая внимания на их стрелы, пустили в ход копья и топоры.

И тут враг вновь дрогнул. Неведомый предводитель увидел, что его охватывают со всех сторон, что у многих арбалетчиков уже на исходе стрелы, что гномы давят смешавшихся на время хазгов, вынудив их схватиться за мечи вместо страшных луков, – и чёрно-белое знамя с короной повернуло назад.

Все уцелевшие пехотинцы ангмарского войска бежали на север, туда, где виднелись многочисленные рощи, овраги и перелески, огрызаясь, за ними повернула и главная сила – арбалетчики; прикрывали отход хазги. Но арнорская дружина уже отрезала их от моста, и теперь, широко развернув ряды, бело-синее воинство устремилось в погоню.

У хоббита перехватило горло от восторга. Победа! Это победа! И он заорал что-то ошалело-восторженное, рядом так же вопил в упоении Малыш. А сверкающая сила хирда продолжала широким шагом преследовать отходящих врагов, и те из убегавших, что не смогли свернуть в сторону, исчезли, словно смятые лавиной.

Ещё стреляли, оборачиваясь на ходу, хазги и арбалетчики.

– Он не бросает свою пехоту! – проорал у уха хоббита подпрыгивающий Малыш.

Чтобы не попасть под удар хирда и не затоптать своих пехотинцев, хазги раздались в стороны, угодив под копья арнорцев, и немало тел в чёрных плащах осталось на траве во время этого отступления – куда больше, чем в бело-синих.

– Всё! – услышал хоббит голос Малыша.

Там, у северного края поля, пехота противника наконец достигла спасительных зарослей, а изрядно потрёпанная во время отступления конница брызнула в разные стороны чёрными каплями. Всадники Арнора, однако, продолжали погоню, и гномы, несмотря ни на что, скрылись среди деревьев.

Друзья спустились с дерева и вернулись к обозу. Теперь им оставалось только ждать. Малыш веселился, смеялся и прыгал вместе с охранявшими тыл войска обозниками, а у Фолко к радости прибавилась досада – он не выполнил воли Радагаста.

Гномы появились часа полтора спустя. Хирд шёл, не ломая строя, и боевая песня, с которой ходили против орков ещё их предки, рвалась ввысь. Они тащили в середине войска пленников. Вслед за гномами к лагерю вернулся и наместник с большим отрядом дружинников – другая их часть продолжала преследовать врага.

Под радостные крики людей и гномов старый наместник проехал мимо бело-синего строя, приветственно подняв руку, миновал потрясающий копьями и топорами хирд, а потом спешился и прилюдно обнялся со старым вожаком гномов – Хортом, тем самым, с кем повздорил Торин полтора года назад.

Так закончилась эта битва, и, когда стихли победные возгласы, воины Арнора вместе с большей частью гномов пошли искать своих раненых и павших. Малыш отыскал в толпе тангаров Торина. Однако хоббит не успел даже обнять друга, как того окликнул Хорт и повёл вместе с кучкой других гномов к уже раскинутому походному бело-синему шатру наместника. Доспехи Торина сияли по-прежнему, лишь запястье правой руки покрывала засохшая кровь – чужая, к счастью.

Малыш вцепился в какого-то знакомого и принялся допытываться, куда повёл их друга Хорт; усмехнувшись, тот ответил, что наместник велел привести к себе наиболее отличившихся тангаров, среди них оказался и Торин.

– А бился он как бешеный, – прибавил гном. – Когда во второй раз эти арбалетчики-то навалились и арканы кидать стали, Вестри они таки, проклятые, выдернули, и горбун тут ещё какой-то бешеный появился – срубил Фрора и Фрарина и, пожалуй, мог бы ещё немало зла натворить, кабы не Торин.

– Он его посёк? – с надеждой спросил Малыш, но гном покачал головой.

– Такого не сразу срубишь, Строри, – ответил он. – Торин его отбросил, тот отскочил, ровно кошка. Я-то рядом оказался – моя очередь была с копьём, – хотел горбатого пырнуть, куда там! Перекинулся через себя, словно кот, – только его и видели. А Торин головы трём арбалетчикам снёс, пока мы стену щитов восстанавливали. И как снёс! – Гном причмокнул. – Любо-дорого посмотреть. И этих карлов с луками рубил и копьём колол – я видел, потому что как раз у него за спиной отдыхал, в свою очередь. А он даже не сменялся! Колет и колет, колет и колет! А доспехи у него, по-моему, заговорённые. Когда эти стрелы-то свои пустили – такие, что не всякий шлем выдерживал, и несколько наших погибли, от него эти стрелы отскакивали, точно горох от стены. А потом мы их, лучников этих, достали – ох как он их крошил! От плеча до пояса!