Читаем Эльфийский клинок полностью

– Приветствую отчаянного Торина, сына Дарта, – кивнул в ответ старый гном. – А я-то думал, куда мог подеваться в такое время главный задира Халдор-Кайса? А он вот, оказывается, где! – Говоривший усмехнулся. – Ну чего разговоры разводить, вставай к нам, если своё место в хирде ещё не позабыл? А, и Строри здесь! Ну уж тебе придётся, не обессудь, сзади оставаться – хоббита охранять будешь.

Малыш дёрнулся было что-то сказать, но глаза старого гнома вдруг полыхнули на мгновение таким огнём, что Маленький Гном прикусил язык. Старейшина Халдор-Кайса повернулся и исчез за спинами шагавших мимо, и друзья молча присоединились к ним.

Весело было идти с гномами; их разухабистые песни ни на минуту не оставляли хоббита наедине с чёрными мыслями. Тем временем подкрался сырой осенний вечер, и войско остановилось на ночлег. Вокруг раздавался скрежет многочисленных лопат – по приказу наместника костры можно было разводить только в ямах.

Но вот котловые вздули огонь, разнесли котелки с горячим походным варевом; потом лагерь умолк, тысячи людей и гномов словно растворились в облетающем лесу; голоса стихли, лишь ветер свистел в оголившихся гибких ветвях. Тучи так и не разошлись; их пелена поглотила даже лунный свет. В наступившем мраке лишь неусыпно шагали вокруг спящих бойцов не выпускающие оружия из рук часовые.

Глухая пустота, поглотившая забывшегося тяжёлым сном хоббита, вдруг выпустила его из своих объятий; он подскочил на своём ложе из сухих листьев, ещё не понимая, что же произошло, – но долго гадать не пришлось. Над холмами и полями, перелесками и крышами катился, переливаясь и наполняясь новой силой, знакомый тоскливый зов, клич оживших Могильников. Он изменился, заметно изменился; новая сила наполняла его, и немало сердец затрепетало, лишаясь обычного своего мужества; лагерь в один миг пробудился.

Была беззвёздная и безлунная ночь; тускло рдели в ямах остывающие угли, не утихая, леденил щёки холодный ангмарский ветер с Карн-Дума, и зов нечеловеческих злобных сил, колыхаясь, гнал прочь трусливую тишину. Испуганные возгласы, лязг выхваченного оружия были ему ответом; но этому вою, казалось, не было дела до этого; теперь его наполнило торжество, выраженное жуткими и тайными словами, непонятными смертному; в том, что это было торжество, не усомнился никто. А потом десятки голосов вдруг стали выкрикать новые тревожные вести; сотни рук указали на восток, тысячи глаз обратились к тёмному горизонту.

По сине-чёрному краю земли, над восточными холмами, медленно поднималось бледное, но ясно видимое зарево, окрашивая нижние слои туч в мертвенно-жёлтые тона, под которыми проступала багровая сердцевина.

– Форност! – выкрикнул кто-то, и тотчас сотни ртов разорвал единый крик, исторгнутый, казалось, из одной исполинской груди. – Форност!

В мгновение ока воцарился ад. Раздались звучные команды, и войско поспешно схватилось за разложенные на ночь тюки, распряжённых коней и оставленные кругом телеги. Прошло не больше часа, и все, до последнего обозника, уже вновь шагали по едва освещённой редкими факелами дороге, слушая постепенно замирающий в отдалении леденящий вой.

Куда подевалось всё веселье гномов; в полном вооружении шли они теперь, и, кроме шума шагов, ночную тишину нарушало лишь позвякивание стали.

Зарево на горизонте поднималось всё выше, и вот по войску пролетела передаваемая из уст в уста весть – примчался гонец из Форноста. Город пал, а враг – ангмарцы, разбойники, дунландцы и иные, неизвестные, – скорым шагом движется в глубь Арнора, прямо им навстречу.

Трясясь в седле, хоббит не переставая ломал себе голову над тем, как выполнить порученное Радагастом дело и при этом не угодить под меч, стрелу или копьё.

«Но ведь то же, наверное, хочет узнать и наместник, – мелькнула мысль. – Может, разыскать Рогволда, если он здесь. Или попросить гномов, чтобы как следует допросили пленников, если таковые окажутся? Или влезть на высокое дерево и постараться что-нибудь увидеть самому? – Он вздохнул. – Не полагаться же в самом деле на везение!»

Однако, судя по всему, ему не оставалось ничего другого; небо тем временем начало сереть, а лесные стены, сжимавшие дорогу последние три лиги, разошлись в стороны, и отряды Арнора оказались на краю обширной равнины, простиравшейся далеко на восток. Примерно в лиге от них текла с севера на юг река; по левую руку прямо у дороги шуршала золотой листвой небольшая роща; дорога устремлялась прямо через равнину, оставляя слева небольшой холм, и дальше к реке, где в первых утренних лучах Фолко разглядел довольно широкий бревенчатый мост. Заречные луга были скрыты густыми туманами, а дальше, за ними, зеленовато-синий небосклон пятнали медленно поднимавшиеся вверх размытые столбы чёрного дыма.

– Сто-ой! – пронеслось по рядам. – Привал!