Читаем Эльфийский клинок полностью

– Хазги… понятно. Они с востока, из-за Рунного моря. Когда-то они тревожили своими набегами Приозёрное королевство, но их отбили. Кто-то вывел их из степей!.. И теперь они в союзе с Ангмаром. Как и Дунланд, заметь! Какой-то тайный вождь собирает сейчас всех, у кого старые счёты с Западом, и наверняка в том войске, что идёт на нас, встретятся и режущие челюсти, и дунландцы. Небось не обойдётся и без волчьих всадников, а вот вмешается ли Морской народ, не знаю. Они хитры и осторожны и просто так в драку не полезут. – Маг помолчал. – Ладно, о них я напишу Кэрдану. А вот в Ортханк придётся идти мне самому – как только справимся с вторгнувшимися. Ох, Саруман, Саруман! Так вот в чём был его прощальный подарок! Заставил Башню говорить! Король Элессар не зря запретил входить в неё людям… А о сыне Боромира – очень интересная история. Не похоже на Великого короля, очень непохоже! Злые языки и злые сердца, они ищут предлог для смуты… Пошлём вести Королю и попробуем убедить его. А теперь пора! – Маг встал. – Торопись! Войска наместника уже вышли из Арчедайна – гномы только что присоединились к ним, с час назад. Не жалейте коней! После победы возвращайтесь сюда, если же судьба окажется против нас – я сам вас отыщу. Прощай, невысоклик, береги себя!

Как ни торопились друзья, они всё же завернули к Барлиману пропустить по последней кружке пива. Трактирщик встретил их приветливо, точно и не было никакой войны.

– Почему же ты не скроешься, почтенный? – полюбопытствовал Торин, утирая бороду. – Вон, всё Пригорье уже опустело… Не ровён час…

– Ага, так я своё дело и брошу, – хмыкнул Барлиман. – Трактир, он, знаете ли, любому нужен – что Арнору, что Ангмару. А ежели кто грабить полезет, у нас найдётся, чем ответить.

Друзья с удивлением переглянулись и ничего не ответили.

И вновь под копытами потянулся знакомый тракт, которым они уже шли год назад. Но теперь дорога словно вымерла – даже сторожевые вышки торчали сиротливо и покинуто. Ни людей, ни лошадей, ни дымка над деревнями, ни лая собак, ни петушиных криков. Пусто и мертво было всё вокруг, а в лица им дул холодный, пронзающий северо-восточный ветер, недобрый ветер Ангмара.

Войско они встретили на следующий день, натолкнувшись на передовые дозоры. Скорым, но сберегающим силы коней шагом шла через перекрёсток бело-синяя конница головного отряда – Фолко невольно залюбовался этим крепким, плотно сбитым строем рослых воинов с длинными копьями, на которых трепетали небольшие флажки тех же двух цветов Арнора. Трое всадников отделились от своих и направились к замершим друзьям. Торин поспешно полез за пазуху, где лежала подорожная.

– Что же, почтенные, похвально ваше стремление встать рядом с нами, – обвёл их тяжёлым взглядом внимательно прочитавший пергамент сотник, командовавший отрядом. – Твои соплеменники, сын Дарта, скоро будут здесь. Я оставлю с вами двух своих людей…

Началось странное ожидание. Гномы развели костерок на обочине; Фолко как зачарованный следил за проходящими мимо них десятками. Их было много, много больше, чем полагал хоббит; не менее тысячи выслал вперёд наместник. Мрачное безразличие овладело хоббитом, не осталось ни страха, ни азарта; глядя на проходящих воинов, хранящих суровое молчание, он сам удивился своему спокойствию – у него было дело, и его нужно было сделать; времени для страхов и нытья не оставалось.

Им пришлось просидеть на придорожных камнях почти весь день. После передовых отрядов двинулись главные силы – сотня за сотней, конные панцирники скрывались в затянувшей Форностскую дорогу сырой мгле; наместник действительно не терял времени даром.

А потом тягостную тишину над старой колеёй разогнала бесшабашная песня, её пели многие десятки отчаянно-весёлых голосов, и товарищи хоббита разом вскочили на ноги; из-за поворота показались шедшие на удивление широким шагом ряды ополчения Лунных гор.

Лица гномов удивили хоббита весёлыми улыбками, которым, казалось, неоткуда было взяться в этот день и на этом пути; но сородичи Торина шли весёлой толпой, кому как придётся; в глазах зарябило от их зелёных, коричневых, серых плащей и курток, под которыми, однако, угадывались предусмотрительно надетые доспехи. Гномы весело горланили, пересмеивались, словно шли на прогулку, их намерений ничто не выдавало.

Завидев Торина, Малыша и хоббита, гномы приветствовали их оглушительными воплями; однако никто не остановился и не свернул, и лишь один уже пожилой седобородый гном в богато украшенном самоцветами поясе отделился от толпы. Мгновение Торин всматривался в спокойное и благообразное лицо подходящего, словно колеблясь, но затем поклонился; видно было, что он давно знает его и воспоминания эти не слишком приятны для Торина.