Читаем Экивоки полностью

Меняются века, тысячелетия, эпохи, генсеки, президенты, а дети по-прежнему дети. В 80-ые годы в пионерском лагере мы вызывали пиковую даму, гномиков, некий коварный бублик на стене, который должен был упасть и раздавить, если не успеешь загадать за минуту 100 желаний (я тогда решила загадывать только мир во всем мире, все 100 раз), невидимых котят, которые гуляют только по голубым и розовым шелковым лентам. А Есенин тогда был всегда со мной.

Сейчас бы вызвать Стива Джобса, спросить, мол, бро, как жить дальше? Но не знаю, на что приманить. Да и английским владею на уровне спросить в Таиланде хау матч.

***

Есть продавцы, при рождении поцелованные феей продаж. Есть. Даже и в Иркутске. Зашла на днях в магазин пальто. А продавщица мне с порога авторитетно так говорит: «У вас 46 размер, вы худая, у нас есть пальто на вашу прекрасную фигуру». Я заалела и начала бормотать про 48-50. «Да какие 50! Вот смотрите!» И она набрасывает на меня пальто, которое явно оказывается мне велико. «Вот видите!» – ликует она. А я вижу краем глаза на этикетке стоит "52". Гениальная продавщица, психолог чистой воды, понимающий, что в таком деле, как женские размеры, говоря словами классика, «я сам обманываться рад».

***

У нас под окнами редакции около 17 часов почти каждый день ходят кришнаиты. Мы всегда ждем их. Во-первых, это означает, что рабочий день закончится в обозримом будущем. Во-вторых, мы пытаемся определить, в каком музыкальном жанре они поют "Харе рама". Вчера, к примеру, был явный марш. Я выглянула в окно и увидела, что впереди колонны идет человек с барабаном и выбивает маршевый ритм. Сегодня было что-то очень знакомое, родное просто. Я прислушалась. Это же бачата! Но чаще всего звучит рэгги.

***

В Иркутске окончательно наступила весна – перестали крутить рекламу в шубном ряду, мимо которого я хожу на работу. С ноября мне все мозги уже проклевали дурацкой рифмованной рекламой, исполняемой женским голосом с пёсьими модуляциями (привет, Веничка!). Вроде прохожу мимо полминуты, однако же в мозгу реклама застревает. На особые размышления меня наводила фраза «…и енота продаём». Я порой, сидя в ёкающем селезёнкой (добрый вечер, Борис Леонидович!) трамвае, думала о еноте из шубного ряда, на которого нет спроса совсем. Ему, наверное, было адски скучно там всю длинную сибирскую зиму. Надеюсь, что в апреле он швырнул ведро на пол и, воскликнув: «Пропади все пропадом!» – стрелой вылетел вон (хелло, Кеннет Грем). И мне бы так, и мне бы.

***

Хорошая привычка разделять мусор и не пользоваться пакетами распространяет в богоспасаемом городе Иркутске суеверия. Иду вчера с ведром от мусорки, а навстречу пожилая женщина. Увидела меня и воскликнула: «Баба с пустым ведром! Что ж такое-то!» Мне, конечно, хотелось в тон проорать: «Баба с пустыми мозгами! Как жить?» Но я человек воспитанный, поэтому только невинно промолвила: «А там впереди еще черная кошка ходит». Женщина остановилась и моментально приняла решение: «А черт с ней, с этой редиской!» И пошла назад. Надеюсь, редиска меня простит. Наверняка с чертом ей будет лучше.

***

Я бы провела всё лето под кроватью. Но не помещаюсь.

***

Внезапно вспомнила. Я довольно долго возила доченьку в общественном транспорте бесплатно, даже когда ей исполнилось 7 лет. Она у меня маленькая, худенькая, весом – 1\4 меня, многогрешной и многопудовой. На неё, как правило, кондукторы трамвая и маршрутчики как на источник рублей даже и не смотрели. А прошлым летом один водитель маршрутки и говорит, покажи, мол, девочка, зубы. Я аж остолбенела и в таком состоянии вышла из маршрутки, крепко держа ребёнка за руку и сжав собственные зубы. И потом до меня дошло: водитель хотел удостовериться, что у девочки нет передних зубов, как у дошкольницы или первоклассницы. После этого случая за дочь в транспорте плачу. Выросло дитятко.

***