Читаем Эхо Антеора полностью

Растрескавшаяся поверхность сферы была подернута туманной пеленой, до боли напоминавшей грани призматических трансмостов в Реверсайде. Лу смутно чувствовала, как через нее в прозрачную полость беспрерывно сочатся бесформенные эфирные массы. Едва не сходя с ума от воздействия пагубной энергии, она вгляделась в клубы дымчатых вихрей внутри сферы и догадалась, что та является не артефактом, а лишь подспорьем в его работе. Сама Игла находилась внутри нее, в сердцевине. Это был остроконечный стержень длиной с десяток человеческих ростов и толщиной с руку, который бешено крутился вокруг своей оси и пульсировал. За счет пульсации души устремлялись к нему и оказывались привязаны, а за счет вращения вокруг него они, поначалу бесцветные, обретали очертания, и их жуткий беззвучный вой постепенно становился безликим монотонным стрекотом. Окончательно превратившись, они отделялись от стержня, чтобы вновь возвратиться в Реверсайд через поверхность сферы, но уже в качестве химер.

Внешний вид Иглы был настолько же незатейлив, насколько впечатляющей была ее работа и насколько внушительной – теперь Лу могла это отчетливо ощущать – была заключенная в ней сила. Получив достаточно информации, юная орфа решила поскорее вернуться назад к реке, чтобы окончательно не слететь с катушек из-за пульсирующих эфирных волн, которые распространял зачарованный стержень. Но тут ее взгляд наткнулся на шероховатость на поверхности сферы – и это была не одна из трещин, ставшая последствием взрыва, а выцарапанная на чаройте надпись, что гласила:

Ангелы мы или демоны мы?

Увидев ее, Лу ощутила непреодолимую потребность к ней прикоснуться. Чтобы сделать это, она перевоплотилась прямо в воздухе и тут же поняла, насколько проще было переносить воздействие артефакта в облике бесплотной химеры. И все-таки, следуя первоначальному порыву, поднесла дрожащие пальцы к загадочной строке…

Туманная завеса желтого эфира тут же затянула ее взор. Сквозь нее Лу увидела смутную фигуру совсем молодого юноши с багровыми волосами, своего ровесника… Он тоже обладал крыльями, как и Лу, но они были красными и росли не из спины, а соединялись с руками. Именно он был автором надписи, с встревоженным видом выцарапывая ее одним из загнутых когтей мощных птичьих ног. А главное – нечто в юноше показалось Лу отдаленно знакомым…

Видение оборвалось. Лу пришла в себя и поняла, что бесконтрольно съезжает вниз по покатой стенке сферы. Оттолкнувшись от нее, она сложила руки вдоль туловища и резко взмахнула шестью крыльями, взяв курс на внешний берег реки.

Время шло, а она все никак не могла решить, что делать дальше. В ее распоряжении была незримая сила, и Лу научилась расшвыривать ею камни, пуская блинчики по водной глади, и заставлять расти траву и молодые побеги. Она даже немного сдвинула в пространстве ближайший остров, а также чуть не сожгла дотла произраставшие там огромные грибы, словно пытаясь отомстить за горький вкус их маленьких лиловых собратьев. Она парила над островами, находя различные вещицы – предметы обихода, обломки мебели и украшений, черепки ваз и кучу всего остального; она отыскала немного дикорастущих ягод и орехов на обед, а еще – грязноватое, но почти целое темное полотно, из которого сделала себе бесхитростное длиннополое одеяние, с помощью эфира соединив ткань с боков и оставив в ней прорези для крыльев и рук. И, пока занималась всем этим, непрерывно думала о том, как остановить веретено. Вариантов было много, но ни один из них не казался достаточно надежным. Лу была уверена: когда речь шла об Игле, опрометчивые поступки были неуместны. В случае ошибки заключенная в артефакте сила могла уничтожить молодую орфу так же легко, как уничтожила и всех ее сородичей, и дар Феникса здесь бы уже не помог.

А еще Лу не могла перестать тосковать по дому. Она представляла сочувствующую улыбку на лице Руфуса, когда тот, как портной, оценил бы ее дурацкий наряд; представляла смешанное с брезгливостью любопытство Вивис, мечтающей утащить новоявленную орфу в академию и поставить над ней пару-тройку лабораторных опытов. Представляла, как Хартис взирает на нее с восхищением, и как с благоговением задерживает дыхание, когда Лу нежно и трепетно сжимает его в объятиях всеми шестью своими руками…

Она надеялась, что ее близкие живы. В противном случае, все ее потуги здесь не имели никакого смысла.

Лу была занята тем, что училась производить манипуляции с раздобытой на мертвой земле долины небольшой прозрачной косточкой, когда до ее ушей донесся знакомый металлический перезвон. Обернувшись, она увидела в горевшем на траве красном круге со звездой беременную женщину с таким большим животом, что ей приходилось слегка отклоняться назад и придерживать его рукой. Поначалу Лу опешила, но затем заметила на веснушчатом курносом лице характерные алые глаза и без труда их узнала.

– Месс… – она прервалась, чтобы прокашляться, потому что голос стал хриплым из-за длительного молчания, – это вы, мессер?