Читаем Эхо Антеора полностью

И тогда их надежды обратились к тому, на кого давно не возлагалось никаких надежд. К белой вороне, разочарованию клана, изгою, питавшему тягу к познанию, но ничего не смыслившему в искусствах. Один из шести близнецов, которым некогда пророчили большие успехи и знаменательные деяния, он своей несостоятельностью изо дня в день подрывал веру в их великое будущее, ведь вместо того, чтобы предаваться возвышенному творчеству, корпел над научными трактатами, вместо картин рисовал схемы, вместо скульптур создавал механизмы, вместо нот складывал цифры, вместо пьес ставил опыты.

Это был юноша с крупными птичьими ногами вместо ступней и покрытыми пламенным оперением крыльями, соединенными с когтистыми руками, с волосами цвета запекшейся крови и глазами, алевшими ярче любых рубинов, с пронзительным взглядом, что стремился проникнуть в самую суть мироустройства, и пытливым умом, которому был неведом покой, сын Талулы и Брахта, Джупитер из Клана Сирот.

Орфы видели искусство вершиной бытия и считали, что мастерство в нем достигается лишь независимой личностью, а потому, в противовес миру шести народов, где ценились дружеские, партнерские и семейные узы, в обществе орфов превыше всего ставились одиночество и уединение. Гордые и надменные, ангелы жили жизнью праздной и созидали, чтобы созидать, потому что упивались самим процессом и видели в этом истинный смысл существования. Они презирали человеческие чувства – любовь, привязанность, дружбу, – находя их проявлением слабости, и, хотя неизменно считали своим долгом оберегать людей и помогать им, они не стремились их понять и всегда смотрели на них свысока.

С малых лет каждый орф был по большей части предоставлен самому себе и рос, в чем-то сродни дикому животному. В общине вечной идиллии было вдоволь места и ресурсов и не существовало невзгод, болезней, недругов и угроз, а потому такой подход к развитию и воспитанию был вполне действенен. Живя практически без присмотра на парящих островах, где каждый день был погож, урожай обилен, а иные существа мирны и разумны, малыши-орфы учились заботиться о себе и самостоятельно получали необходимые познания, ведь помимо матушки-природы их взращивал еще и всеведущий, всеобъемлющий и всемогущий отец-эфир.

Когда они подрастали и овладевали необходимыми для жизни навыками, то находили себе наставников; однако с наставничеством в его общепринятом понимании в этом было мало общего. Младшие представители клана выбирали старших соплеменников, чьим творчеством восхищались сильнее всего, и начинали неотступно следовать за ними, исподтишка наблюдая за их деятельностью. Наравне со стилем, приемами и навыками они с помощью эфира перенимали мировидение учителей, которое преломляли через призму собственной индивидуальности, на выходе получая нечто новое и неизведанное. Орфы считали, что внешняя уникальность каждого из них отражает внутреннюю, и это свойство заставляло их гордиться своим происхождением и становилось очередным поводом превозносить себя перед обычными людьми.

Пускай орфы столь равнодушно относились к собственным детям, они придавали большое значение самому факту их зачатия и появления на свет, ведь невзирая на процветание и благополучие клана, из-за отрицания всяческих чувств и пристрастия ангелов к уединению в их обществе всегда остро стоял демографический вопрос. К тому же, по ряду физиологических и эфирных причин, процесс заведения потомства у пары орфов протекал в разы труднее, чем у людей, и успех в этом деле издревле считался большим чудом. Именно поэтому, когда орфа по имени Талула неожиданно для всех, в том числе и для самой себя, разродилась шестерней, пиры и празднества по этому случаю не стихали еще долгие дни и ночи, а явившимся на свет детям наперебой принялись сулить знаменательную судьбу.

Орфы не поклонялись никаким божествам и не веровали в них, ведь единственной высшей силой, которую они признавали, был эфир, и потому восславляли они лишь великую Гармонию и своих предков, которые сотворили ее благодаря шести видам искусств. Число шесть всегда было священным для ангелов, и в день, когда близнецы появились на свет, каждому из них предрекли стать мэтром одного из искусств, чтобы однажды, в период отчаяния и тьмы, своим величием привести клан к новому расцвету.

Уже скоро почти все дети Талулы стали подавать признаки предреченного им мастерства, невероятного для столь юного возраста. Ловкий Наву, чья нижняя часть тела была паучьей, преуспел в живописи; задумчивая Сибил, наполовину скорпион, – в танце; холодная Беоринг с драконьими крыльями и высокими рогами – в скульптуре; смешливая Таласса, у которой из туловища росли осминожьи щупальца, – в музыке, а молчаливый Маорн, антропоморфный черный кот, – в литературе.