Читаем Эхо Антеора полностью

Когда во всполохах красного эфира Лу очнулась, уже начало темнеть, и она была несколько озадачена этим фактом: почему-то ей казалось, что в Эдене должно всегда светить солнце.

Она поспешила подняться и отойти от края пропасти, на котором возродилась, чувствуя небывалый упадок сил. Ей так и не удалось утолить голод, зато за недолгое время, проведенное здесь, она успела переломать кости, подраться с химерой и даже умереть.

Интересно, у нее три жизни, как и у шаотов? Говорили, что дары орфов сильнее, чем у простых людей, но как это соотносилось с даром Феникса? Если жизней больше трех, то сколько? Пять? Десять?

Иными словами, сколько еще раз Лу сможет облажаться, прежде чем станет слишком поздно?

Внутри клокотал нарастающий гнев. Почему проклятый демон не мог освободить ее силы еще в Магматике? Вивис, Вальтер и другие соратники по ордену мигом бы научили непутевую орфу пользоваться волшебством и летать. Они бы ответили на все ее вопросы и разработали план действий по остановке Иглы. Вместо этого Лу очутилась здесь совершенно одна, несчастная, потерянная, не имевшая никакого представления, что делать дальше.

Словно насмехаясь над ее безрадостными размышлениями, из леса донесся печально знакомый стрекот.

– Ну конечно, – процедила сквозь зубы Лу. Глупо было рассчитывать, что химеры кокнут ее лишь раз и уберутся по своим делам.

Она вспомнила, как смогла швырнуть тяжеленный камень в чудовище – очередное подтверждение, что незримая сила была при ней, скрывалась где-то внутри. Проблема была лишь в том, что Лу не управляла ею по своему разумению. Как и в Магматике, та давала о себе знать лишь в стрессовых ситуациях. Словно… инстинкт.

У птенцов некоторых видов проявлялась способность к полету, когда родители выкидывали их из гнезда. Теперь Лу вспомнила, что обитающие в горах мантикоры учат своих детенышей летать точно так же – подводят к краю скалы и сталкивают вниз.

Стрекот приближался.

Еще увидев безбрежную пропасть, над которой левитировали острова Эдена, Лу задумалась о том, насколько та глубока и что находится внизу. Почему бы не попытаться выяснить это? В худшем случае она потратит жизнь, чтобы расшибиться в лепешку. Но если останется здесь, монстры все равно убьют ее. Так может, стоит рискнуть?

Концентрируясь на своем гневе, на ненависти к демону и химерам, чтобы заглушить леденящий душу страх, девчонка разбежалась и прыгнула в неизвестность.

Свист ветра в ушах и шелест безвольно трепавшихся за спиной крыльев продлились куда дольше, чем можно было подозревать.

Поначалу Лу полностью парализовало от ужаса, и пару раз она даже потеряла сознание на несколько секунд. Потом она успокоилась и постепенно начала получать удовольствие от своего неуправляемого падения, от необычайной, опьяняющей свободы, которое оно дарило. Она старалась сконцентрироваться на крыльях, пытаясь пошевелить ими, напрягала спину, надеясь ощутить, как они раскрываются позади… Однако все было тщетно.

Потом, смирившись со своей участью, она начала… скучать. От скорости глаза слезились, а ведь теперь они производили в три раза больше слез. Прибавить к ним сопли – длительное свободное падение в небытие оказалось весьма студеным занятием – и вот уже лицо девчонки покрывает влажный слой слизи, который та тщетно пытается утереть рукой. Она снова и снова взывает к незримой силе, к песку, к своим крыльям, но не получает обратной связи.

Потом… потом Лу была раздражена, отчаянно махая всеми восьмью конечностями и кувыркаясь в воздухе в попытках разглядеть хоть что-то, но скалы оставшихся над головой островов очень быстро стали неразличимы, и теперь везде – сверху, снизу, по сторонам – была лишь сплошная синева, безграничная и темная, словно Лу падала в само небо.

Она падала…

В небо!

Лу громогласно расхохоталась, как полоумная, перекрывая даже рев ветра в ушах. Говоря, что мир зациклен, демон имел в виду, что если ты упадешь вниз, рано или поздно окажешься наверху. Выходит, Лу упадет на тот же остров, с которого и спрыгнула?

Ну уж нет!

Нежелание вновь оказываться в дурацком лесу, где не росло ничего съестного и бродили треклятые химеры, видимо, стало решающей каплей в чаше ее терпения. Песок ожил, разгоняясь по скелету в ту часть тела, которую девчонка прежде не чувствовала.

Одновременно с этим внизу под группой тонких перистых облаков стали проглядываться разрозненные темные точки – острова.

Если Лу думала, что, распахнув наконец крылья, воспарит с грацией журавля и уверенностью сокола, это было крупное заблуждение. Она продолжала лететь почти бесконтрольно, только теперь под разными углами и с разной скоростью, постоянно меняя направление, то планируя горизонтально, то отклоняясь вбок, то снова камнем устремляясь вниз. И все же… Все же, она летела!

Примерно так же она впервые села в седло. Лошадь поначалу совсем не слушалась. Но начинающую наездницу неизменно страховал господин, который всегда следил за безопасностью девчонки и хлопотал из-за малейшей царапины на ее теле.