Когда он очнулся, осмотревший его целитель сообщил, что обморок был всего лишь последствием переутомления. Вся родня и близкие, которые переживали за Миэ, тут же бросились его поздравлять. Они накрыли роскошный ужин, весь вечер пировали и наперебой вспоминали моменты из битвы, чрезмерно их приукрашивая и дополняя красочными деталями, которые не имели ничего общего с действительностью. Все это смущало Миэ, но одновременно заставляло испытывать гордость. Он веселился и наслаждался пиршеством вместе с остальными, и был совершенно безмятежен… пока его не начали расспрашивать, как он планирует распорядиться деньгами.
Да
– при выбывании из Битвы полагался небольшой денежный приз, размер которого зависел от того, как далеко игроку удалось продвинуться в турнирной таблице. Для всех было очевидным, что Миэ ждет поражение в следующем туре, потому что его победа в первом была лишь удачным стечением обстоятельств. Миэ и сам так считал, и это ничуть его не удручало: заработанной суммы уже хватало, чтобы сделать первый взнос за лавку. Правда там, во время застолья, он так и не набрался храбрости рассказать о своей мечте и поэтому соврал, что еще не решил, куда пристроить деньги.Позже, ночью, он лежал в постели и пытался размышлять о том, как станет вести торговлю, но мысли постоянно возвращались к тому сну, к призрачному красному медведю. Миэ ворочался, задаваясь вопросом об истинном смысле его слов. К тому моменту он, конечно же, знал, что медведь – всего лишь эфирная проекция его внутреннего «я». «Даже когда ты меня не видишь, я здесь, потому что я – это ты»… Эти слова должны были обрадовать Миэ – ведь в том, чтобы стать медведем, и заключалась его детская мечта, не правда ли? Но вместо этого он промаялся всю ночь, отчего-то чувствуя себя растерянным и слегка напуганным.