Читаем Эхо Антеора полностью

Его новым оппонентом был не шаот, а муран. Мураны слыли церемонным и гордым народом, который с серьезностью и достоинством подходил к любому соперничеству. Этот противник, в отличие от предыдущего, точно не заставил бы свой аватар выделываться и паясничать на арене; одновременно не следовало и надеяться, что он допустит ошибку предшественника и хоть на мгновение ослабит свою бдительность.

Вражеским аватаром был каракал. Фиолетовый, потому что был создан из эфира плана Смерти, он устрашал не размерами, а хищной грацией и гибкостью. Миэ понимал, что победы ему не видать, если противник выберет выжидательную тактику и решит взять медведя измором.

Так и вышло. Началась все неплохо – Миэ видел, что благодаря его громкой победе в прошлом туре нынешний соперник относится к нему с большой осторожностью. Каракал атаковал не бездумно, а нацеленно и аккуратно, проверяя чуткость медведя и выискивая его слабые места. Вскоре он стал нарезать большие круги по арене, делая легкие выпады. Все это продолжалась долго и становилось довольно изматывающим. Утомление Миэ было спровоцировано не только дефицитом энергии, но и однообразием, которое с каждой минутой приближало его к тому, чтобы зазеваться и допустить роковую ошибку.

Он отчаянно силился придумать маневр, который внес бы перелом в битву. Было очевидно, что противник ждал, когда лопнет терпение Миэ и он бросит аватар в решительную атаку – в этот момент каракал использовал бы собственную быструю реакцию и прореху в обороне медведя, чтобы нанести мощный контрудар и покончить с ним. Миэ отчетливо видел, что, как бы хорошо ни продумал нападение, у него нет шансов на успех. Он мог сравнить, как движутся каракал и медведь на арене – ловкая, юркая, грациозная фиолетовая кошка и угловатый, неповоротливый и тяжелый красный медведь. Стоит ли говорить, за кем из них было преимущество?

В один момент, пока аватары гарцевали по арене, Миэ вдруг снова охватило паршивое чувство, которое стало посещать его с недавних пор – будто внутри него скрывается чужак. «Как некстати», – подумал он. Чувство было таким сильным и нахлынуло так внезапно, что его едва не вывернуло наизнанку. Он тут же в голос расхохотался от этой странной неприязни и, должно быть, несколько обескуражил этим зрителей и противника.