Читаем Екатерина I полностью

На пршлой почте получила я ваше милостивое писание, от 2 дня сего маия ис Парижа писанное, за которое всенижайше вашей милости благодарствую, и на оное покорно ответствую. Живописца француза Натиера отправила я к вашей милости с Орликовым, и с ним посылаю партрет свой, которой он писал. А вашего и моего другова партретов, которые писал Мор, не могла ныне послать для того, что он взял их к себе дописывать; и сколь скоро оные совершит, то немедленно отправлю с нарочным к вашей милости. К лаковому мастеру, которой в Везеле, писано, чтоб он прислал пробу, ежели может на полотне лакировать; и как пришлет, то також отправлю к вашей милости на почте. С сим вручителем посылаю к вашей милости крепыша шесть бутылок; дай, Боже, вам оное во здравие употреблять! Впрочем я сердечно желаю благополучного и скорого с вашею милостию свидания.

Капитан Бредаль с караблем Егудиилом прибыл к Текселю благополучно; с ним же и домовой бес приехал.


№ 119. 1717, 19 мая

Письмо Петра I к Екатерине Алексеевне

Катеринушка, друг мой сердешнинкой, здрафъствуй!

Благодарствую за пърисылку партреты (а не хари, толко жаль, что стара; пърисланной хто говорил — племянник, а то б мочно за сие слово наказанье учинить), такъже и за лекарство. Отсель новова писать не имею, толко все благополучно; но надеюсь, с помощию Божиею, вскоре что доброе отписать к вам.


№ 120. 1717, 25 мая

Письмо Екатерины Алексеевны к Петру I

Милостивое ваше писание, от 19 сего маия писанное, я получила, за которое всенижайше благодарствую, покорно прося впредь не оставлять меня в своих милостивых писаниях; а что чрез 4 почты не получила я ваших писем, и то признаваю для того, что ваша милость ныне при множестве фантаннах и прочих таких забавах пребываете, и нас забываете. При сем же немало сожалею, что я такого плезиру видеть лишилась; однакож ничего так не желаю, как чтоб мне благополучно вас видеть. Что же изволили ваша милость упомянуть в писании своем, что впредь надеетесь нечто доброе писать, и сему я сердечно радуюсь и желаю, дабы всемогущий Бог исполнил все ваши намерения по обыкновенной своей к вам милости. Поздравляю вас, батюшка мой, днем вашего дражайшаго рождения. Дай, Боже, оной день в радости вам препровадить, и потом и тезоимянитства своего достигнуть в добром здравии; а особливо к моему несчастию причитаю, что уже два года без вашего присудствия принуждена буду оной день праздновать. С сим вручителем посылаю я к вашей милости крепыша несколко бутылок; изволте употреблять во здравие. Також хотя и есть, чаю, у вас новые портомои, однакож и старая не забывает и посылает дюжину рубах и галздуков новых, такъже камзол и шлафрок.


№ 121. 1717, 10 июня

Письмо Петра I к Екатерине Алексеевне

Катеринушка, друг мой сердешнинкой, здравъствуй! Писмо твое чрез Мавърина получил в 29 д. прошлого месеца в Марли, но презент толко вчерась; ибо не възял писма о тех вещах, которыя для пошлин удержаны были, пока по них указ из Парижа послали. Въчерась мне отдали, за которые благодарствую, а паче за крепиш. А что пишешь, что у нас хотя и есть портамои, аднакож вы послали рубашки, и то, друг мой, ты чаю описалась, понеже у Шафирова то есть, а не у меня; сама знаешь, что я не такофской да и стар. Отсель новова писать нечево, толко что мы вчерась из Парижа поехали прямо в Шпа, и чаем в пять или 6 дней зачать воды пить; а оттоль к вам. Дай Боже в радости вас видеть и въскоре.


№ 122. 1717, 11 июня

Письмо Екатерины Алексеевны к Петру I

Отсюды к доношению Вашему Величеству ныне более не имею, токмо что получила я писма ис Питербурха от князь Александра Даниловича, в которых пишет, что хозяин наш питербурхской[215] обретается, слава Богу, в добром здравии; Царевна Елизабет Петровна, хотя и была болна оспою, однакож, благодаря Бога, от оной болезни уже освободилась бес повреждения личика своего. А в последнем своем писме от 20 маия пишет он, что и на Царевне Анне Петровне такая ж болезнь явилась; и для опасности, чтоб не прилипла и к Царевичю, перевезли ево из двора Савы Рагузинского в летней дом. Правда, что сия ведомость мне не беспечална, однакож да будет в том воля Божия; он силен избавить его от оной болезни. При сем я всенижайше прошу Ваше Величество, дабы не изволили оставлять меня милостивыми своими писаниями; а мне зело печално, что я уже чрез несколко почт писем от Вашего Величесва не имею. Впрочем сердечно желаю, да сподобит Всевышний в скором времяни персонално мне видеть Ваше Величество, ибо без вас уже гораздо скучило.


№ 123. 1717, 18 июня

Письмо Петра I к Екатерине Алексеевне

Перейти на страницу:

Похожие книги

След в океане
След в океане

Имя Александра Городницкого хорошо известно не только любителям поэзии и авторской песни, но и ученым, связанным с океанологией. В своей новой книге, автор рассказывает о детстве и юности, о том, как рождались песни, о научных экспедициях в Арктику и различные районы Мирового океана, о своих друзьях — писателях, поэтах, геологах, ученых.Это не просто мемуары — скорее, философско-лирический взгляд на мир и эпоху, попытка осмыслить недавнее прошлое, рассказать о людях, с которыми сталкивала судьба. А рассказчик Александр Городницкий великолепный, его неожиданный юмор, легкая ирония, умение подмечать детали, тонкое поэтическое восприятие окружающего делают «маленькое чудо»: мы как бы переносимся то на палубу «Крузенштерна», то на поляну Грушинского фестиваля авторской песни, оказываемся в одной компании с Юрием Визбором или Владимиром Высоцким, Натаном Эйдельманом или Давидом Самойловым.Пересказать книгу нельзя — прочитайте ее сами, и перед вами совершенно по-новому откроется человек, чьи песни знакомы с детства.Книга иллюстрирована фотографиями.

Александр Моисеевич Городницкий

Биографии и Мемуары / Документальное
Аплодисменты
Аплодисменты

Кого Людмила Гурченко считала самым главным человеком в своей жизни? Что помогло Людмиле Марковне справиться с ударами судьбы? Какие работы великая актриса считала в своей карьере самыми знаковыми? О чем Людмила Гурченко сожалела? И кого так и не смогла простить?Людмила Гурченко – легенда, культовая актриса советского и российского кино и театра, муза известнейших режиссеров. В книге «Аплодисменты» Людмила Марковна предельно откровенно рассказывает о ключевых этапах и моментах собственной биографии.Семья, дружба, любовь и, конечно, творчество – великая актриса уделяет внимание всем граням своей насыщенной событиями жизни. Здесь звучит живая речь женщины, которая, выйдя из кадра или спустившись со сцены, рассказывает о том, как складывалась ее личная и творческая судьба, каким непростым был ее путь к славе и какую цену пришлось заплатить за успех. Детство в оккупированном Харькове, первые шаги к актерской карьере, первая любовь и первое разочарование, интриги, последовавшие за славой, и искреннее восхищение талантом коллег по творческому цеху – обо всем этом великая актриса написала со свойственными ей прямотой и эмоциональностью.

Людмила Марковна Гурченко

Биографии и Мемуары
Русская печь
Русская печь

Печное искусство — особый вид народного творчества, имеющий богатые традиции и приемы. «Печь нам мать родная», — говорил русский народ испокон веков. Ведь с ее помощью не только топились деревенские избы и городские усадьбы — в печи готовили пищу, на ней лечились и спали, о ней слагали легенды и сказки.Книга расскажет о том, как устроена обычная или усовершенствованная русская печь и из каких основных частей она состоит, как самому изготовить материалы для кладки и сложить печь, как сушить ее и декорировать, заготовлять дрова и разводить огонь, готовить в ней пищу и печь хлеб, коптить рыбу и обжигать глиняные изделия.Если вы хотите своими руками сложить печь в загородном доме или на даче, подробное описание устройства и кладки подскажет, как это сделать правильно, а масса прекрасных иллюстраций поможет представить все воочию.

Геннадий Яковлевич Федотов , Владимир Арсентьевич Ситников , Геннадий Федотов

Биографии и Мемуары / Хобби и ремесла / Проза для детей / Дом и досуг / Документальное
Лев Толстой
Лев Толстой

Книга Шкловского емкая. Она удивительно не помещается в узких рамках какого-то определенного жанра. То это спокойный, почти бесстрастный пересказ фактов, то поэтическая мелодия, то страстная полемика, то литературоведческое исследование. Но всегда это раздумье, поиск, напряженная работа мысли… Книга Шкловского о Льве Толстом – роман, увлекательнейший роман мысли. К этой книге автор готовился всю жизнь. Это для нее, для этой книги, Шкловскому надо было быть и романистом, и литературоведом, и критиком, и публицистом, и кинодраматургом, и просто любознательным человеком». <…>Книгу В. Шкловского нельзя читать лениво, ибо автор заставляет читателя самого размышлять. В этом ее немалое достоинство.

Владимир Артемович Туниманов , Анри Труайя , Максим Горький , Виктор Борисович Шкловский , Юлий Исаевич Айхенвальд

Биографии и Мемуары / Критика / Проза / Историческая проза / Русская классическая проза