Читаем Екатерина I полностью

А мы, слава Богу, здоровы. Посылаю к тебе кружива на фантанжу и на агажанты[207]; а понеже здесь славъныя кружевы из всей Эуропы и не делают без заказу, того для пришли образец, какие имена или гербы во оных делать. Хотя мы сего дня и отъежаем отсель; аднакож где мы ни будем, а когда получю от вас образцы, то на почте пошлю сюды. Посылаю с сим писмом к вам Фитингофа, которому вели быть при себе, пока вмес[т]е съедемся; а с собою не възял для того, что там люди, сказывают, горазда отвореныя глаза имеют, а он наш брат.


№ 108. 1717, 10 апреля

Письмо Петра I к Екатерине Алексеевне

Катеринушъка, друг мой сердешнинкой, здравъствуй! Отпустил я к вам свой ш[л]юпъс-бот с сержантом, которое судно велел объявить вам.


№ 109. 1717, 12 апреля

Письмо Екатерины Алексеевны к Петру I

Доношу вашей милости, что я третьяго дня сюда приехала благополучно; и по приезде своем получила писма ис Питербурха от детей наших, в которых пишут, что они за молитвами вашими обретаютца, слава Богу, в добром здравии. Более сего ко известию ныне вашей милости не имею; и того ради прекрати сие, остаюсь.


№ 110. 1717, 13 апреля

Письмо Петра I к Екатерине Алексеевне

Катеринушка, друг мой, здравъствуй!

Объявъляю вам, что мы четвертого дни во Върянки[208] въехали со фсею компаниею и до зафтрее побудем здесь, а завътра поедем в Кале, где и пъразник надеемся взять. Новова писать не имею, толко старая: дай Боже паки съехатца, а без вас скучно.

P. S. Зело жалка смотреть на руину сей фортеции, а наипаче гавани. Певъчия приехали третьево дни, за что благодарствую.


№ 111. 1717, 17 апреля

Письмо Петра I к Екатерине Алексеевне

Катеринушка, друг мой сердешнинкой, здравъствуй!

Объявъляю вам, что мы в прошлое воскресенье приехали сюды, слава Богу, здорово, и отсель, Богу изволшу, назавътрее празника поедем в Париж. Новова отсель писать нечево, толко что флот аглинской пред петью днями пошел в путь свой.

Не дивъно к иным, и х калагъривой матресишке стала ревъновать.


№ 112. 1717, 19 апреля

Письмо Екатерины Алексеевны к Петру I

Поздравляю вас, батюшка мой, с наступающим праздником живоносного Христова Воскресения, желая от всего моего верного сердца сей дражайший праздник в радости вам препровадить при таком пожелаемом благополучии, и да сподобит вас оный всемогущий Господь Бог и впредь многих таких торжеств в добром здравии достигнуть.

Ваши милостивые два писания я получила: первое чрез Фитингофа, другое чрез сержанта Шетнева, за которые вашей милости нижайше благодарствую; и особливо благодарствую за присланные кружива брабанские, которые я також в целости получила. А что изволили вы милостиво ко мне писать, чтоб прислать обрасцы, какие мне еще надобны кружива; и хотя я и не хотела тем утрудить вашу милость, однакож при сем образец посылаю и прошу против оного приказать зделать на фантанжи, толко б в тех круживах были зделаны имяна ваше и мое, вместе связаные. При сем доношу вашей милости, что отправленной от вас шлюпс-бот с вышепомянутым сержантом сюда в целости пришол; толко зело мне удивително, что такова старика изволили ко мне прислать, а не молодого; и посему знатно, что ваша милость изволите иметь шелузию[209]. Что же изволили вы упомянуть в писании своем о Фитингофе, и понеже он то ваше писмо подал он в то время, как я уже кофе пила, и для того мне не так тошно было; но ежели б он прежде того то писмо мне подал, то б правда, что не бес тоски было.

Которую мартышку желали мы взять к своей в товарыщи, и тое нам не отдали; однакож она на другой день по моем отъезде умерла, а наша обретаетца в добром здоровье и вашей милости поклон посылает.


№ 113. 1717, 22 апреля

Письмо Петра I к Екатерине Алексеевне

Катеринушка, друг мой сердешнинкой, здравъствуй!

Поздравъляю вам празником Светлого Христова Воскресенья со фсеми добрыми людми и с нашим потрохом, о[со]бъливо с тем, от кого ты безтолковою грамотку прислала. Дай Боже видеть ево в радости! Благодарствую за венгерское, которое здесь зело в диковинку; а крепиша[210] толко одна фляша асталась, не знаю, как быть. Посылаю к вам карлу француженина, которого я принял; изволте ево в приззрении иметь, чтоб нужды не имел.

Завътра, Богу изволшу, поедем в Париж.


№ 114. 1717, 22 апреля

Письмо Екатерины Алексеевны к Петру I

Перейти на страницу:

Похожие книги

След в океане
След в океане

Имя Александра Городницкого хорошо известно не только любителям поэзии и авторской песни, но и ученым, связанным с океанологией. В своей новой книге, автор рассказывает о детстве и юности, о том, как рождались песни, о научных экспедициях в Арктику и различные районы Мирового океана, о своих друзьях — писателях, поэтах, геологах, ученых.Это не просто мемуары — скорее, философско-лирический взгляд на мир и эпоху, попытка осмыслить недавнее прошлое, рассказать о людях, с которыми сталкивала судьба. А рассказчик Александр Городницкий великолепный, его неожиданный юмор, легкая ирония, умение подмечать детали, тонкое поэтическое восприятие окружающего делают «маленькое чудо»: мы как бы переносимся то на палубу «Крузенштерна», то на поляну Грушинского фестиваля авторской песни, оказываемся в одной компании с Юрием Визбором или Владимиром Высоцким, Натаном Эйдельманом или Давидом Самойловым.Пересказать книгу нельзя — прочитайте ее сами, и перед вами совершенно по-новому откроется человек, чьи песни знакомы с детства.Книга иллюстрирована фотографиями.

Александр Моисеевич Городницкий

Биографии и Мемуары / Документальное
Аплодисменты
Аплодисменты

Кого Людмила Гурченко считала самым главным человеком в своей жизни? Что помогло Людмиле Марковне справиться с ударами судьбы? Какие работы великая актриса считала в своей карьере самыми знаковыми? О чем Людмила Гурченко сожалела? И кого так и не смогла простить?Людмила Гурченко – легенда, культовая актриса советского и российского кино и театра, муза известнейших режиссеров. В книге «Аплодисменты» Людмила Марковна предельно откровенно рассказывает о ключевых этапах и моментах собственной биографии.Семья, дружба, любовь и, конечно, творчество – великая актриса уделяет внимание всем граням своей насыщенной событиями жизни. Здесь звучит живая речь женщины, которая, выйдя из кадра или спустившись со сцены, рассказывает о том, как складывалась ее личная и творческая судьба, каким непростым был ее путь к славе и какую цену пришлось заплатить за успех. Детство в оккупированном Харькове, первые шаги к актерской карьере, первая любовь и первое разочарование, интриги, последовавшие за славой, и искреннее восхищение талантом коллег по творческому цеху – обо всем этом великая актриса написала со свойственными ей прямотой и эмоциональностью.

Людмила Марковна Гурченко

Биографии и Мемуары
Русская печь
Русская печь

Печное искусство — особый вид народного творчества, имеющий богатые традиции и приемы. «Печь нам мать родная», — говорил русский народ испокон веков. Ведь с ее помощью не только топились деревенские избы и городские усадьбы — в печи готовили пищу, на ней лечились и спали, о ней слагали легенды и сказки.Книга расскажет о том, как устроена обычная или усовершенствованная русская печь и из каких основных частей она состоит, как самому изготовить материалы для кладки и сложить печь, как сушить ее и декорировать, заготовлять дрова и разводить огонь, готовить в ней пищу и печь хлеб, коптить рыбу и обжигать глиняные изделия.Если вы хотите своими руками сложить печь в загородном доме или на даче, подробное описание устройства и кладки подскажет, как это сделать правильно, а масса прекрасных иллюстраций поможет представить все воочию.

Геннадий Яковлевич Федотов , Владимир Арсентьевич Ситников , Геннадий Федотов

Биографии и Мемуары / Хобби и ремесла / Проза для детей / Дом и досуг / Документальное
Лев Толстой
Лев Толстой

Книга Шкловского емкая. Она удивительно не помещается в узких рамках какого-то определенного жанра. То это спокойный, почти бесстрастный пересказ фактов, то поэтическая мелодия, то страстная полемика, то литературоведческое исследование. Но всегда это раздумье, поиск, напряженная работа мысли… Книга Шкловского о Льве Толстом – роман, увлекательнейший роман мысли. К этой книге автор готовился всю жизнь. Это для нее, для этой книги, Шкловскому надо было быть и романистом, и литературоведом, и критиком, и публицистом, и кинодраматургом, и просто любознательным человеком». <…>Книгу В. Шкловского нельзя читать лениво, ибо автор заставляет читателя самого размышлять. В этом ее немалое достоинство.

Владимир Артемович Туниманов , Анри Труайя , Максим Горький , Виктор Борисович Шкловский , Юлий Исаевич Айхенвальд

Биографии и Мемуары / Критика / Проза / Историческая проза / Русская классическая проза