Читаем Екатерина I полностью

Румянцоф от вас сюды приехал и писмо вручил; толко зело мне болезненно, что ты не веришь, что я к тебе пишу: истинно все правъда, и кончая хотел по двух или и трех днях ехать к вам. Но в ту же ночь припала лихоратка; и правъда, два дни крепъко держало, но, слава Богу, дохтор розорвал; потом три дни еще была, толко горазда лехче, а сей третей день как вовъсе покинула. Ей, верь Господу Богу, ни малова утаил или прибавил, но въсе, как было; и ныне, кроме обыкновенной слабости, ничего нет, для которой в нынешней худой воздух вскоре вытить не чаю. Но ежели даст Бог вам совершенъное облехченье, то зело желаю вас видеть здесь; авось могу и въсътретить, а без вас скушнохонка; сама знаешь: так блиско живем, а не видимся. Благодарствую, друг мой, за пърезент венгерского; толко такъже не в час привезен, как покойни[й] Семен Минич в Бешенкавичи некоторой презент привез. Паки, оставя шутку, Богом вас прошу: не думайте инако, и меня тем не крушите.


№ 101. 1717, 23 января

Письмо Петра I к Екатерине Алексеевне

Катеринушка, друг мой сердешнинкой, здравъствуй!

Писмо твое чрез Толстова я получил, за которое благодарствую, и вас зело с радостию ожидаю, что дай Боже! Толко паки прашу, чтоб осмотрясь, буде без вреды будет езда. А о себе объявъляю, что как с Румянцовым писал — слава Богу, с тех пор лихоратка не помянулась более, и ныне обыкновенное безсилье да чечюй, аднакож и оной меншеет; я ныне почал выходить в другую избу.


№ 102. 1717, 28 февраля

Письмо Петра I к Екатерине Алексеевне

Катеринушка, друг мой сердешнинкой, здравъствуй!

Объявъляю вам, что мы были везде, где было намерение, и приехали сюды, куды и вас с компаниею желаем, чтоб завътра абедать сюды были, и чтоб служителей немного за собою брали с собою. О чем министром и протчим скажи.


№ 103. 1717, 1 апреля

Письмо Петра I к Екатерине Алексеевне

Апърель 1717, из Антверпена.[204]


№ 104. 1717, 2 апреля

Письмо Петра I к Екатерине Алексеевне.

Катеринушка, друг мой сердешнинкой, здравъствуй!

Объявъляю вам, что я третьево дни сюды приехал, а сего дни отъежжаю в Б[р]усель. И понеже еще во Фъландрии много городоф, которыя смотреть надлежит; того ради не чаю к пъразнику до того места доехать, о чем ты ведаешь, но во Фляндрии оной взять. Того для пришли седмь человек певъчих и церкофь, которая в Гаге, а к себе возми из Амстердама, и придай им человека, которой по немецки умеет, и вели им ехать в Брусель прямо, а оттоль — где буду обретатца; понеже сей город суть сталица, и могут тотчас сведать, где я буду.


№ 105. 1717, 6 апреля

Письмо Екатерины Алексеевны к Петру I

Чрез сего вручителя к доношению вашей милости отсель ничего не имею, токмо поздравляю вас, батюшка мой, приходящим праздником Вшествия Христова во Иерусалим. Дай, Боже, вам сей праздник в радости препровадить, и другова потом вскоре ожидаемого празника достигнуть в добром здравии, чего я от всего сердца желаю. И прошу вас, батюшка мой, дабы в милостивых своих писаниях меня не оставляли; понеже мне не бес печали, что я такие великие торжественные праздники в разлучении с вами буду праздновать. При сем же не могла я оставить, дабы к вашей милости не отписать, что я желаю ведать: изволи[ли] ль ваша милость вспомнить в 5-м числе апреля[205] выкушать по рюмке вина, так как и первое число марта? А я чаю, что изволили запамятовать; и о сем прошу, дабы изволили ко мне отписать.


№ 106. 1717, апрель[206]

Письмо Екатерины Алексеевны к Петру I

Вчерашняго числа получила я ваше милостивое писание, из Антверпена писанное, купно и з другим писмом, в котором написан апрель, и за оные писания вашей милости нижайше благодарствую. И по вашему милостивейшему повелению певчих, також и церковь отправлю немедленно в Брюссель, а оттоль велю им ехать туда, где ваша милость будете обретатца. Отсюды к доношению вашей милости ныне более не имею, токмо что я на будущей неделе поеду отсель в Амстердам, и надеюсь там праздник взять. При сем посылаю писмо, писанное к вашей милости от детей наших. Впрочем, молю Всевышняго, да управит путь ваш по благому намерению вашему.


№ 107. 1717, 7 апреля

Письмо Петра I к Екатерине Алексеевне

Катеринушка, друг мой сердешнинкой, здравъствуй!

Перейти на страницу:

Похожие книги

След в океане
След в океане

Имя Александра Городницкого хорошо известно не только любителям поэзии и авторской песни, но и ученым, связанным с океанологией. В своей новой книге, автор рассказывает о детстве и юности, о том, как рождались песни, о научных экспедициях в Арктику и различные районы Мирового океана, о своих друзьях — писателях, поэтах, геологах, ученых.Это не просто мемуары — скорее, философско-лирический взгляд на мир и эпоху, попытка осмыслить недавнее прошлое, рассказать о людях, с которыми сталкивала судьба. А рассказчик Александр Городницкий великолепный, его неожиданный юмор, легкая ирония, умение подмечать детали, тонкое поэтическое восприятие окружающего делают «маленькое чудо»: мы как бы переносимся то на палубу «Крузенштерна», то на поляну Грушинского фестиваля авторской песни, оказываемся в одной компании с Юрием Визбором или Владимиром Высоцким, Натаном Эйдельманом или Давидом Самойловым.Пересказать книгу нельзя — прочитайте ее сами, и перед вами совершенно по-новому откроется человек, чьи песни знакомы с детства.Книга иллюстрирована фотографиями.

Александр Моисеевич Городницкий

Биографии и Мемуары / Документальное
Аплодисменты
Аплодисменты

Кого Людмила Гурченко считала самым главным человеком в своей жизни? Что помогло Людмиле Марковне справиться с ударами судьбы? Какие работы великая актриса считала в своей карьере самыми знаковыми? О чем Людмила Гурченко сожалела? И кого так и не смогла простить?Людмила Гурченко – легенда, культовая актриса советского и российского кино и театра, муза известнейших режиссеров. В книге «Аплодисменты» Людмила Марковна предельно откровенно рассказывает о ключевых этапах и моментах собственной биографии.Семья, дружба, любовь и, конечно, творчество – великая актриса уделяет внимание всем граням своей насыщенной событиями жизни. Здесь звучит живая речь женщины, которая, выйдя из кадра или спустившись со сцены, рассказывает о том, как складывалась ее личная и творческая судьба, каким непростым был ее путь к славе и какую цену пришлось заплатить за успех. Детство в оккупированном Харькове, первые шаги к актерской карьере, первая любовь и первое разочарование, интриги, последовавшие за славой, и искреннее восхищение талантом коллег по творческому цеху – обо всем этом великая актриса написала со свойственными ей прямотой и эмоциональностью.

Людмила Марковна Гурченко

Биографии и Мемуары
Русская печь
Русская печь

Печное искусство — особый вид народного творчества, имеющий богатые традиции и приемы. «Печь нам мать родная», — говорил русский народ испокон веков. Ведь с ее помощью не только топились деревенские избы и городские усадьбы — в печи готовили пищу, на ней лечились и спали, о ней слагали легенды и сказки.Книга расскажет о том, как устроена обычная или усовершенствованная русская печь и из каких основных частей она состоит, как самому изготовить материалы для кладки и сложить печь, как сушить ее и декорировать, заготовлять дрова и разводить огонь, готовить в ней пищу и печь хлеб, коптить рыбу и обжигать глиняные изделия.Если вы хотите своими руками сложить печь в загородном доме или на даче, подробное описание устройства и кладки подскажет, как это сделать правильно, а масса прекрасных иллюстраций поможет представить все воочию.

Геннадий Яковлевич Федотов , Владимир Арсентьевич Ситников , Геннадий Федотов

Биографии и Мемуары / Хобби и ремесла / Проза для детей / Дом и досуг / Документальное
Лев Толстой
Лев Толстой

Книга Шкловского емкая. Она удивительно не помещается в узких рамках какого-то определенного жанра. То это спокойный, почти бесстрастный пересказ фактов, то поэтическая мелодия, то страстная полемика, то литературоведческое исследование. Но всегда это раздумье, поиск, напряженная работа мысли… Книга Шкловского о Льве Толстом – роман, увлекательнейший роман мысли. К этой книге автор готовился всю жизнь. Это для нее, для этой книги, Шкловскому надо было быть и романистом, и литературоведом, и критиком, и публицистом, и кинодраматургом, и просто любознательным человеком». <…>Книгу В. Шкловского нельзя читать лениво, ибо автор заставляет читателя самого размышлять. В этом ее немалое достоинство.

Владимир Артемович Туниманов , Анри Труайя , Максим Горький , Виктор Борисович Шкловский , Юлий Исаевич Айхенвальд

Биографии и Мемуары / Критика / Проза / Историческая проза / Русская классическая проза