Читаем Екатерина I полностью

Письмо Петра I к Екатерине Алексеевне

Катеринушка, друг мой сердешнинкой, здравъствуй!

Объявъляю вам, что я третьева дни в Амстердам прибыл благополучно. О дороге вашей уже троекратно писал, что и ныне потвержаю, чтоб отнюдь нашею дорогою не ехали, но на Везель, понеже весма б вам несносна была; а чаю — и въсе ныне зело трудны; аднакож не чаю — так, как та, которою мы ехали. А когда можете быть в Везеле, дайте знать с сим посланным.

Петр.

Из Питербурха[200], в 8 д. декабря 1716.


№ 95. 1716, 23 декабря

Письмо Петра I к Екатерине Алексеевне

Катеринушка, друг мой сердешнинкой, здравъствуй!

Писмо твое получил, на которое ответствовать не имею чего; толко когда приедешь в Везель, и буде тут судов не найдешь, то сыщите суды в Дуселдорфе и поежайте Реною до того канала, которой из Рены к Утрехту идет, и дайте знать, как туды прибудете, дабы я вас мог там в[с]третить с трех яхтами.


№ 96. 1716–1717

Письмо Екатерины Алексеевны к Петру I

Вручитель сего писма, при отъезде своем отсель, просил меня имянем его светлости герцоха и племянницы нашей, також и сама она ко мне писала, дабы я предстателствовала вашей милости об известных нуждах его светлости. И хотя я ведаю, что и без сего прошения ваша милость не изволите того оставить, что принадлежит в их пользу; однакож я не могла оставить вашей милости о сем не напомянуть, и прошу, дабы по возможности изволили показать к ним свою милость.


№ 97. 1717, 2 января

Письмо Петра I к Екатерине Алексеевне

Катеринушка, друг мой сердешнинкой, здрафъствуй!

Писмо твое я чрез Толстова получил, и хотя ты меня обнадеживаешь, чему и верю и не верю. Дай милостивой Боже тебе здорово разрешитца от бремене, дабы по милости своей сим наградил мои печали. Я рад бы сам вместо сего писма к вам ехать, и чаял бы застать; но понеже сухим путем ныне не могу, ибо пред несколкими днями чечюй[201] явился; аднакож чаю скоро свободы, и поеду к вам. Дай Боже, чтоб сие писмо вас уже разрешенных застала, чего в олтерацыи[202] своей и радости дожидаюсь по въся часы.

Дохтор Арескин сего ж дни отправляет отсель лекаря, которой здесь зело славин в сих делах. Да[й] Боже, чтоб ему столко ж было дела, как прошлого году дохтуру было.


№ 98. 1717, 4 января

Письмо Петра I к Екатерине Алексеевне.

Катеринушка, друг мой сердешнинкой, здравъствуй!

Зело радосное твое п[и]сание вчера чрез Мавърина получил, в котором объявъляешь, что Господь Бог нас так обрадовал, что и другова рекрута даравал, за что да будет выну хвала ему и незабвенное благодарение! Сия ведомость вдвое обрадова: первое, о новоражденном, а паче, что вас Господь Бог свободил, отчего и мне стала полутче; ибо от самава Раждества Христова столь долго сидеть не мог, как вчерась. Я сердечно желаю сего нововыежаго гостя видеть, толко еще несколко дней [не] могу в дорогу ехать, а особливо сухим путем для тресенья; я не знаю, за какую вину сей мой уд страждет, ибо воистинну невинавен, разве за другой, которой пов… О здешнем писать не имею, толко, как мочно будет, поеду к тебе немедленно. Дай Боже, чтоб вы от всех припатков и натуралной сей болезни свободны были и вас бы застать здоровых.


№ 99. 1717, 11 января

Письмо Петра I к Екатерине Алексеевне

Катеринушка, друг мой, здравъствуй!

Писмо твое получил (о чем уже прежде уведал) о незапъном случае, которой радость в печаль пременил. Но что ж могу на то ответство дать? токмо со многострадалным Иевом: Господь даде, Господь и възят; яко же годе ему, тако и бысть. Буди имя Господне благославенно отныне и до века! Прошу вас також о сем разсуждение иметь; а я, колко могу, разсуждаю. О себе объявъляю, что, слава Богу, час от часу умаляетца моя болезнь, и чаю в[с]коре выходить из дому, а и была не иная какая, толко чечуй; а въпротчем, славлю Бога, здороф, и давно б ехал к вам, ежели б водою мочно было, а сухим путем еще боюсь разтрес[ть]ся; к тому ж ожидаю ответа от аглинского караля, которого на сих днях сюды ждут. Паки прошу, дабы вы обо мне нимало не мыслили о болезни; и для того послал Румянцова, чтоб вам умел лутче словами изъяснить, что я, слава Богу, не толко теперь, но ниже был тежело болен.

Петр.

Из Амстердама, в 11 д. генваря 1716.[203]


№ 100. 1717, 18 января

Письмо Петра I к Екатерине Алексеевне

Катеринушка, друг мой сердешнинкой, здравъствуй!

Перейти на страницу:

Похожие книги

След в океане
След в океане

Имя Александра Городницкого хорошо известно не только любителям поэзии и авторской песни, но и ученым, связанным с океанологией. В своей новой книге, автор рассказывает о детстве и юности, о том, как рождались песни, о научных экспедициях в Арктику и различные районы Мирового океана, о своих друзьях — писателях, поэтах, геологах, ученых.Это не просто мемуары — скорее, философско-лирический взгляд на мир и эпоху, попытка осмыслить недавнее прошлое, рассказать о людях, с которыми сталкивала судьба. А рассказчик Александр Городницкий великолепный, его неожиданный юмор, легкая ирония, умение подмечать детали, тонкое поэтическое восприятие окружающего делают «маленькое чудо»: мы как бы переносимся то на палубу «Крузенштерна», то на поляну Грушинского фестиваля авторской песни, оказываемся в одной компании с Юрием Визбором или Владимиром Высоцким, Натаном Эйдельманом или Давидом Самойловым.Пересказать книгу нельзя — прочитайте ее сами, и перед вами совершенно по-новому откроется человек, чьи песни знакомы с детства.Книга иллюстрирована фотографиями.

Александр Моисеевич Городницкий

Биографии и Мемуары / Документальное
Аплодисменты
Аплодисменты

Кого Людмила Гурченко считала самым главным человеком в своей жизни? Что помогло Людмиле Марковне справиться с ударами судьбы? Какие работы великая актриса считала в своей карьере самыми знаковыми? О чем Людмила Гурченко сожалела? И кого так и не смогла простить?Людмила Гурченко – легенда, культовая актриса советского и российского кино и театра, муза известнейших режиссеров. В книге «Аплодисменты» Людмила Марковна предельно откровенно рассказывает о ключевых этапах и моментах собственной биографии.Семья, дружба, любовь и, конечно, творчество – великая актриса уделяет внимание всем граням своей насыщенной событиями жизни. Здесь звучит живая речь женщины, которая, выйдя из кадра или спустившись со сцены, рассказывает о том, как складывалась ее личная и творческая судьба, каким непростым был ее путь к славе и какую цену пришлось заплатить за успех. Детство в оккупированном Харькове, первые шаги к актерской карьере, первая любовь и первое разочарование, интриги, последовавшие за славой, и искреннее восхищение талантом коллег по творческому цеху – обо всем этом великая актриса написала со свойственными ей прямотой и эмоциональностью.

Людмила Марковна Гурченко

Биографии и Мемуары
Русская печь
Русская печь

Печное искусство — особый вид народного творчества, имеющий богатые традиции и приемы. «Печь нам мать родная», — говорил русский народ испокон веков. Ведь с ее помощью не только топились деревенские избы и городские усадьбы — в печи готовили пищу, на ней лечились и спали, о ней слагали легенды и сказки.Книга расскажет о том, как устроена обычная или усовершенствованная русская печь и из каких основных частей она состоит, как самому изготовить материалы для кладки и сложить печь, как сушить ее и декорировать, заготовлять дрова и разводить огонь, готовить в ней пищу и печь хлеб, коптить рыбу и обжигать глиняные изделия.Если вы хотите своими руками сложить печь в загородном доме или на даче, подробное описание устройства и кладки подскажет, как это сделать правильно, а масса прекрасных иллюстраций поможет представить все воочию.

Геннадий Яковлевич Федотов , Владимир Арсентьевич Ситников , Геннадий Федотов

Биографии и Мемуары / Хобби и ремесла / Проза для детей / Дом и досуг / Документальное
Лев Толстой
Лев Толстой

Книга Шкловского емкая. Она удивительно не помещается в узких рамках какого-то определенного жанра. То это спокойный, почти бесстрастный пересказ фактов, то поэтическая мелодия, то страстная полемика, то литературоведческое исследование. Но всегда это раздумье, поиск, напряженная работа мысли… Книга Шкловского о Льве Толстом – роман, увлекательнейший роман мысли. К этой книге автор готовился всю жизнь. Это для нее, для этой книги, Шкловскому надо было быть и романистом, и литературоведом, и критиком, и публицистом, и кинодраматургом, и просто любознательным человеком». <…>Книгу В. Шкловского нельзя читать лениво, ибо автор заставляет читателя самого размышлять. В этом ее немалое достоинство.

Владимир Артемович Туниманов , Анри Труайя , Максим Горький , Виктор Борисович Шкловский , Юлий Исаевич Айхенвальд

Биографии и Мемуары / Критика / Проза / Историческая проза / Русская классическая проза