Читаем Екатерина I полностью

P. S. Хотя, слава Богу, все хорошо здесь, только без вас скучно, и для того на берегу не живу.


№ 211. 1723, 18 июля

Письмо Петра I к Екатерине Алексеевне

Катеринушка, друг мой сердешнинкой, здравъствуй!

Уже 8 дней как я от тебя не получил письма, чего для не без сумнения; а наипаче, что не ответствуешь на письмо и посылку, что послано с Андреем деншиком. Дай, Боже, вас видеть в радости; а мы, слава Богу, здоровы и начали пересыпать здешней залив камнем, и стоим здесь за противъным ветром.

За сим предаю вас и з детьми в сохранение Вышнего.


№ 212. 1723, 4 августа

Письмо Петра I к Екатерине Алексеевне.

Катеринушка, друг мой сердешнинкой, здравъствуй! Не доежая Дубков, переменился ветер; того ради яхту отпустил я к вам, а сам поехал в шлюпъке сюды, и отсель еду к Варивалдаем; понеже сего моменту получил письмо от Арлова, что флот увидели близь Березовых островов. Ты завътра поежай не рана на Котлин, на пример: чтоб тебе часу в пятом быть туды.


№ 213. 1723, 24 сентября

Письмо Петра I к Екатерине Алексеевне

Катеринушка, друг мой сердешнинкой, здравъствуй!

Благодарствую за фрукты, а особливо, что уведал от посланнова, что вам лутче и что у обедни уже были. Я сего дня начел фортофикацию обмеривать, понеже вчерась ненас[т]ье не допустило. Я здесь пробуду до пятницы, а в пятницу, ежели Бог изволит, буду к вам. Не погневайся, что присланного ничем не подарил, недостаток в казне имею.


№ 214. 1724, 9 января

Письмо Петра I к Екатерине Алексеевне

Катеринушка, друг мой сердешнинкой, здравъствуй!

Я сего моменту на боту от Аранбома сюды прибыл, слава Богу, благополучно, что здесь многих удивило; а перебежал около четверти часа. Другую диковинку объявъляю, что вчерась в Питергофе фонтанна играла, чего и во Франции не бывает. За сим паки здравъствуй.


№ 215. 1724, 18 марта

Письмо Петра I к Екатерине Алексеевне

Катеринушка, друг мой сердешнинькой, здравъствуй!

Здесь по реке много раз ехать надлежит и дорога не безопасна, того для поежай в самых малых боткавънях[255], и вели шестов взять и с опасеньем переезд зделай. Конечно сие учини.


№ 216. 1724, 4 июня

Письмо Петра I к Екатерине Алексеевне

Катеринушка, друг мой сердешнинькой, здравъствуй!

Мы сюда вчерась приехали, слава Богу, здорово и сего дни зачали воду пить. Оную воду лутче нашли, неже о ней чаяли, о чом пространнее писал дохтор к брату своему. Сколько возможно познать от первого дня, сие у меня было: выпил 9 достаканов, первой с солью, — было 5 сталчаков, из которых последние два одна вода, и для того урины мало было. Голову жала и будто шуметь стал[о], так как и на Олонце, только от олонецких скоро отходит, а от сей долго держит.

Что завътра и позавътрее будет — писать буду, и надеюсь, что Бог даст доброе. Дай, Боже, вас видеть в совершенном здоровье при возврате.


№ 217. 1724, 7 июня

Письмо Петра I к Екатерине Алексеевне

Катеринушка, друг мой сердешнинькой, здравъствуй!

Объявъляю вам, что воды, слава Богу, действуют изрядно, а особливо урину гонят не менше алонецких; только опетит не такой, аднакож есть. Писмо ваше ответное на мое я третьего дни получил, и что тебе слабоднее есть, тому порадовался, как мне и Павел сказавал.


№ 218. 1724, 9 июня

Письмо Петра I к Екатерине Алексеевне

Катеринушка, друг мой сердешнинькой, здравъствуй!

Благодарствую за уведомление, что вы, слава Богу, приходите в старое здоровье; а мне горазда лутче от вод стала и надеюсь с помощию Божиею избыть болезнь, и чаю в пятницу к вам быть. Не забывай, друг мой, потрашенку дожидатца приказать меня на Вышнем Волочку, и буде забыла, то отпиши. Платара (ежели еще у вас) отпусти с книгами туды ж. Также ежели есть полотно, что в окны от камаров прибивают, пошли наперед к Пальчикову, дабы зделал, чтоб приехав не мешкать за тем. Буде же нельзя сыскать, то вели купить редких ситовин и послать; дабы оные, вшив в полотно, к рамом в окны прибил.


№ 219. 1724, 21 июня

Письмо Петра I к Екатерине Алексеевне

Катеринушка, друг мой сердешнинькой, здравъствуй!

Я вчерась прибыл в Боравичи, слава Богу, бла…[256] здорово, где нашол наш[257] потрошонко и с ними вчерась поплыл на одном судне; понеже мое стала на пороге Черце, и зело мучился от мелей, чего и тебе опасаюсь — разве з дождей вода прибудет; а ежели не прибудет и сносно тебе будет, лутче б до Бронниц ехать сухим путем, а там ямы частые — не надобно волос[т]ных. Мы в запас в Бронницах судно вам изготовим. Я сегодня по обеде еду в лотке, покрытой оксамитами старой руской фабрики. Более писать не имею, токмо дай, Боже, вас в радости и скоро видеть в Питербурхе.

Перейти на страницу:

Похожие книги

След в океане
След в океане

Имя Александра Городницкого хорошо известно не только любителям поэзии и авторской песни, но и ученым, связанным с океанологией. В своей новой книге, автор рассказывает о детстве и юности, о том, как рождались песни, о научных экспедициях в Арктику и различные районы Мирового океана, о своих друзьях — писателях, поэтах, геологах, ученых.Это не просто мемуары — скорее, философско-лирический взгляд на мир и эпоху, попытка осмыслить недавнее прошлое, рассказать о людях, с которыми сталкивала судьба. А рассказчик Александр Городницкий великолепный, его неожиданный юмор, легкая ирония, умение подмечать детали, тонкое поэтическое восприятие окружающего делают «маленькое чудо»: мы как бы переносимся то на палубу «Крузенштерна», то на поляну Грушинского фестиваля авторской песни, оказываемся в одной компании с Юрием Визбором или Владимиром Высоцким, Натаном Эйдельманом или Давидом Самойловым.Пересказать книгу нельзя — прочитайте ее сами, и перед вами совершенно по-новому откроется человек, чьи песни знакомы с детства.Книга иллюстрирована фотографиями.

Александр Моисеевич Городницкий

Биографии и Мемуары / Документальное
Аплодисменты
Аплодисменты

Кого Людмила Гурченко считала самым главным человеком в своей жизни? Что помогло Людмиле Марковне справиться с ударами судьбы? Какие работы великая актриса считала в своей карьере самыми знаковыми? О чем Людмила Гурченко сожалела? И кого так и не смогла простить?Людмила Гурченко – легенда, культовая актриса советского и российского кино и театра, муза известнейших режиссеров. В книге «Аплодисменты» Людмила Марковна предельно откровенно рассказывает о ключевых этапах и моментах собственной биографии.Семья, дружба, любовь и, конечно, творчество – великая актриса уделяет внимание всем граням своей насыщенной событиями жизни. Здесь звучит живая речь женщины, которая, выйдя из кадра или спустившись со сцены, рассказывает о том, как складывалась ее личная и творческая судьба, каким непростым был ее путь к славе и какую цену пришлось заплатить за успех. Детство в оккупированном Харькове, первые шаги к актерской карьере, первая любовь и первое разочарование, интриги, последовавшие за славой, и искреннее восхищение талантом коллег по творческому цеху – обо всем этом великая актриса написала со свойственными ей прямотой и эмоциональностью.

Людмила Марковна Гурченко

Биографии и Мемуары
Русская печь
Русская печь

Печное искусство — особый вид народного творчества, имеющий богатые традиции и приемы. «Печь нам мать родная», — говорил русский народ испокон веков. Ведь с ее помощью не только топились деревенские избы и городские усадьбы — в печи готовили пищу, на ней лечились и спали, о ней слагали легенды и сказки.Книга расскажет о том, как устроена обычная или усовершенствованная русская печь и из каких основных частей она состоит, как самому изготовить материалы для кладки и сложить печь, как сушить ее и декорировать, заготовлять дрова и разводить огонь, готовить в ней пищу и печь хлеб, коптить рыбу и обжигать глиняные изделия.Если вы хотите своими руками сложить печь в загородном доме или на даче, подробное описание устройства и кладки подскажет, как это сделать правильно, а масса прекрасных иллюстраций поможет представить все воочию.

Геннадий Яковлевич Федотов , Владимир Арсентьевич Ситников , Геннадий Федотов

Биографии и Мемуары / Хобби и ремесла / Проза для детей / Дом и досуг / Документальное
Лев Толстой
Лев Толстой

Книга Шкловского емкая. Она удивительно не помещается в узких рамках какого-то определенного жанра. То это спокойный, почти бесстрастный пересказ фактов, то поэтическая мелодия, то страстная полемика, то литературоведческое исследование. Но всегда это раздумье, поиск, напряженная работа мысли… Книга Шкловского о Льве Толстом – роман, увлекательнейший роман мысли. К этой книге автор готовился всю жизнь. Это для нее, для этой книги, Шкловскому надо было быть и романистом, и литературоведом, и критиком, и публицистом, и кинодраматургом, и просто любознательным человеком». <…>Книгу В. Шкловского нельзя читать лениво, ибо автор заставляет читателя самого размышлять. В этом ее немалое достоинство.

Владимир Артемович Туниманов , Анри Труайя , Максим Горький , Виктор Борисович Шкловский , Юлий Исаевич Айхенвальд

Биографии и Мемуары / Критика / Проза / Историческая проза / Русская классическая проза