Читаем Екатерина I полностью

Письмо твое чрез денъшика к. Меншикова я у самова Кроншлота получил, на которое ответствую, что мы сегодня з господином адмиралом прибыли благополучно, и завътрее поедем рано до Катерингофа, где желаю вас видеть, что дай Боже, и з разбойницами[243].


№ 186. 1719, 27 октября

Письмо Петра I к Екатерине Алексеевне

Катеринушка, друг мой сердешнинкой, здравъствуй!

Я сюды приехав, не так нашел, как сказывали; понеже дубу много да в розни, только здесь немного вместе, аднакож горазда меньше тово, где ты со мною была. И для того мне так долго здесь делать нечева, как я чаял. Того ради лутче вам не ездить, только замучитесь, да и покою здесь всего две избы. А я чаю, что завътра к вам буду или кончая позавътрее.


№ 187. 1720, 25 января

Письмо Петра I к Екатерине Алексеевне

Катеринушка, друг мой сердешнинкой, здравъствуй! Благодарствую за присылку крепиша, колечек и травачки; супъротив посылаю здешней редьки и бутылку венгерскова здешнева. Дай, дай, Боже, на здоровье вам! И понеже против присылки надлежит равъное учинить, того ради отсель нарочного с сим к вам посылаю, а особливо выбрав угодную вам особу, которого прошу с ответом паки к нам прислать.

P. S. Присланному от вас бутылку ево налил, только б дорогою не прорес…[244]


№ 188. 1720, 26 января

Письмо Екатерины Алексеевны к Петру I

Друг мой сердешнинкой, господин вице-адмирал, здравствуй на множество лет!

Милостивое ваше писание, писанное вчерашняго дня ис Питергофа, и при том вино венгерское и редьку я получила, за которое вам, батюшка мой, зело благодарствую, и посылаю при сем к милости вашей яблоки и орехи свежия; дай, Боже, вам во здравие кушать! Присланной от милости вашей Лев зело чюден ко мне приехал, и сей не лев, но то от дарагова лва шелудивая кошка (писмо привезла, что мне угодно), которую во всем наряде к милости вашей с сим посылаю, и прошу, чтоб изволили ко мне прислать того, котораго я лвом называю. За сим здравие ваше в сохранение Богу предав, пребываю жена ваша


№ 189. 1720, 27 января

Письмо Петра I к Екатерине Алексеевне

Катеринушка, друг мой сердешнинкой, здравъствуй!

Вчера разреженова и выхонененного[245] зверя я от вас получил купъно и с письмом, исполненном корцъвеиль-ворт. Поздравъляю вам, друг мой, сим днем тезоименитства одной персоны нашева потрашенка[246]. Дай, Боже, милость свою по его неизреченным щедротам! Протчее: как и где ныне веселимся — скажет вам доноситель сего.


№ 190. 1720, 4 марта

Письмо Петра I к Екатерине Алексеевне

Катеринушка, друг мой сердешнинкой, здравъствуй!

Мы третьева дни сюды, слава Богу, здарова приехали; но не без сумнения мне, что ты так замешкалась, понеже хотела того-ж вечера или поутру ехать, а по ся поры не бывала. Дай знать, здорова ль? которого[247] всегда вам желаю.


№ 191. 1720, 20 июля

Письмо Петра I к Екатерине Алексеевне

Катеринушка, друг мой сердешнинкой, здравъствуй!

Благодарствую за присылку питья, ягод и дынь. Я по сей час за жестокими противъными ветрами итить не мог. Ныне стал ветр тише и отменятца; и ежели так будет, то завъ[т]ра поеду или [в] Выборх или отведывать карабли, понеже уже на ре[й]ду оныя вытянулись. А буде такой же противъной и жестокой будет, то завтра поеду в Питербурх.

P. S. По[с]ылаю к вам презент, что вчерась получили с пришедшим голанским караблем. Торговых вчерась пришло два: голанской пинас да аглинской кечь, а сегодни голанской гукар[248]. Агличанин сам был во фълотах своем и шведском и в Стокгольме; сказовает, что транспор[т]ных судов нет, а Норис больших восемь караблей в конце сего месеца отпускает в Англию, а з дастальными остаетца — и то не надолго.


№ 192. 1720, 20 июля

Письмо Петра I к Екатерине Алексеевне

Катеринушка, друг мой сердешнинкой, здравъствуй!

Сего утра прибыл гукар голанской, на котором приехал Иван Толстой и привез довольно птиц; а мартышек повез 6, а осталось только три, и у тех головы разпухли. Он держал их все в заперти, что, чаю, большая причина их болезни.

Я чаю, что когда к вам прибудут, лутче будут. Аднакож дохтор писал к своему брату, чтоб их ка[к] мочно лечил. При сем я купил 10 баченков новых сельдей — горазда хороши и свежи, из которых один оставил у себя, а 9 послал к вам. Дай, Боже, здорово употреблять! А у сего шипора еще их осталась 20 боченков. Сего дня ветр вольной, и я сего моменту пойду близ Варевалдай; а завътра, ежели не будет великова противънова ветра и можно будет лавировать, пойдем в море к Выборху.


№ 193. 1720, 26 июля

Письмо Петра I к Екатерине Алексеевне

Катеринушка, друг мой сердешнинкой, здравъствуй!

Перейти на страницу:

Похожие книги

След в океане
След в океане

Имя Александра Городницкого хорошо известно не только любителям поэзии и авторской песни, но и ученым, связанным с океанологией. В своей новой книге, автор рассказывает о детстве и юности, о том, как рождались песни, о научных экспедициях в Арктику и различные районы Мирового океана, о своих друзьях — писателях, поэтах, геологах, ученых.Это не просто мемуары — скорее, философско-лирический взгляд на мир и эпоху, попытка осмыслить недавнее прошлое, рассказать о людях, с которыми сталкивала судьба. А рассказчик Александр Городницкий великолепный, его неожиданный юмор, легкая ирония, умение подмечать детали, тонкое поэтическое восприятие окружающего делают «маленькое чудо»: мы как бы переносимся то на палубу «Крузенштерна», то на поляну Грушинского фестиваля авторской песни, оказываемся в одной компании с Юрием Визбором или Владимиром Высоцким, Натаном Эйдельманом или Давидом Самойловым.Пересказать книгу нельзя — прочитайте ее сами, и перед вами совершенно по-новому откроется человек, чьи песни знакомы с детства.Книга иллюстрирована фотографиями.

Александр Моисеевич Городницкий

Биографии и Мемуары / Документальное
Аплодисменты
Аплодисменты

Кого Людмила Гурченко считала самым главным человеком в своей жизни? Что помогло Людмиле Марковне справиться с ударами судьбы? Какие работы великая актриса считала в своей карьере самыми знаковыми? О чем Людмила Гурченко сожалела? И кого так и не смогла простить?Людмила Гурченко – легенда, культовая актриса советского и российского кино и театра, муза известнейших режиссеров. В книге «Аплодисменты» Людмила Марковна предельно откровенно рассказывает о ключевых этапах и моментах собственной биографии.Семья, дружба, любовь и, конечно, творчество – великая актриса уделяет внимание всем граням своей насыщенной событиями жизни. Здесь звучит живая речь женщины, которая, выйдя из кадра или спустившись со сцены, рассказывает о том, как складывалась ее личная и творческая судьба, каким непростым был ее путь к славе и какую цену пришлось заплатить за успех. Детство в оккупированном Харькове, первые шаги к актерской карьере, первая любовь и первое разочарование, интриги, последовавшие за славой, и искреннее восхищение талантом коллег по творческому цеху – обо всем этом великая актриса написала со свойственными ей прямотой и эмоциональностью.

Людмила Марковна Гурченко

Биографии и Мемуары
Русская печь
Русская печь

Печное искусство — особый вид народного творчества, имеющий богатые традиции и приемы. «Печь нам мать родная», — говорил русский народ испокон веков. Ведь с ее помощью не только топились деревенские избы и городские усадьбы — в печи готовили пищу, на ней лечились и спали, о ней слагали легенды и сказки.Книга расскажет о том, как устроена обычная или усовершенствованная русская печь и из каких основных частей она состоит, как самому изготовить материалы для кладки и сложить печь, как сушить ее и декорировать, заготовлять дрова и разводить огонь, готовить в ней пищу и печь хлеб, коптить рыбу и обжигать глиняные изделия.Если вы хотите своими руками сложить печь в загородном доме или на даче, подробное описание устройства и кладки подскажет, как это сделать правильно, а масса прекрасных иллюстраций поможет представить все воочию.

Геннадий Яковлевич Федотов , Владимир Арсентьевич Ситников , Геннадий Федотов

Биографии и Мемуары / Хобби и ремесла / Проза для детей / Дом и досуг / Документальное
Лев Толстой
Лев Толстой

Книга Шкловского емкая. Она удивительно не помещается в узких рамках какого-то определенного жанра. То это спокойный, почти бесстрастный пересказ фактов, то поэтическая мелодия, то страстная полемика, то литературоведческое исследование. Но всегда это раздумье, поиск, напряженная работа мысли… Книга Шкловского о Льве Толстом – роман, увлекательнейший роман мысли. К этой книге автор готовился всю жизнь. Это для нее, для этой книги, Шкловскому надо было быть и романистом, и литературоведом, и критиком, и публицистом, и кинодраматургом, и просто любознательным человеком». <…>Книгу В. Шкловского нельзя читать лениво, ибо автор заставляет читателя самого размышлять. В этом ее немалое достоинство.

Владимир Артемович Туниманов , Анри Труайя , Максим Горький , Виктор Борисович Шкловский , Юлий Исаевич Айхенвальд

Биографии и Мемуары / Критика / Проза / Историческая проза / Русская классическая проза