Читаем Еглеоп полностью

— Знаешь, мне и самому кажется, что это все бесполезно. Их разделяет форма бытия, постоянная потребность в чем-то, физическая отдаленность. Я вижу только один выход. Раз мы не можем выдернуть их на свой уровень, остается создать псевдореальность. Не одну, множество, практически, сколько угодно. Миры, где они смогут взаимодействовать на равных.

— То есть иллюзия, которая поглотит их еще глубже.

— Леант. Ты осуждаешь, еще даже не изучив мое предложение. Я бы предпочел, чтобы ты присоединился к разработке. Пока только обкатываются интерфейсы, к следующему собранию будет о чем говорить.

— Возможно, кое-что изменится уже на этом.

Ю лиан оживился.

— Ты говоришь об утрилле Грегора? О ней уже разошлось много слухов.

— Возможно. И, возможно, ты мог бы помочь. Скажи, когда кто-то общается с помощью твоей станции, информация где-то хранится? Систематизируется? Или ты можешь видеть ее в момент общения?

Остроочерченые скулы Ю Лиана заметно напряглись.

— Пойми меня правильно, — дружеская патока в тоне уступила место настороженности, — этот вопрос мне задавали абсолютно все. Десятки раз каждый. Они десятилетиями с опаской и неохотой принимали мой способ коммуникации. И единственное, что они могут сказать с полной уверенностью, ни разу ни одна тайна не стала достоянием общественности. Ни под давлением совета, ни при попытках…

— Ю Лиан. Мне не нужны чужие секреты. Всего лишь ответ на один простой вопрос, что означает «хаос страдает»?

— Простой вопрос. — Тонкие губы скривились в усмешке, — Так вот о чем ты хотел поговорить лично. Почему это так тебя волнует?

— Девушка. Она произнесла это вчера. Мой утрилл, подопытный Момо, эту фразу слышат люди. Но не мы. Я хочу знать почему, и кто за этим стоит.

Ю Лиан погладил длинный подбородок, скосив глаза вниз.

— Не знаю, как насчет стоит, но точно знаю, кто не хочет пользоваться сетью при упоминании хаоса, как будто, это что-то реально существующее. Могу спросить.

Леант протянул белоснежную руку и нежно провел над вороной шевелюрой.

— Хочу увидеться в Еглеопе.

— Собрание скоро. Я прибуду раньше, чем начнется вся эта суета.

Сон оборвался глубоким вздохом, сознание попыталось уцепиться за обрывки картинок. Тщетно. Один за другим яркие образы ускользнули из объятий непроснувшегося разума, оставив легкое чувство тревоги. Что-то важное и тревожное было в этом сне, точно звучала музыка безумного нерахри, и почему-то пахло шаурмой. Мысль о фастфуде позабавила и отвлекла от попыток вернуться к ночным грезам.

Жаркое утро выдалось. Хижина успела прогреться после ночи, до завтрака обычно прохладно. Яна встала с постели и раскрыла створки на окне. Солнце уже близко к зениту. Почему Рита не разбудила со своей гимнастикой? И почему пахнет глутаматом, это уже точно не во сне.

Девушка вышла наружу, на помосте возле двери ее хижины, скрестив ноги по-турецки, сидит Грегор. Зажмурив глаза, обратив лицо к солнцу. Бумажный пакет рядом с нерахри источает сдобренный специями запах мяса. Яна заглянула внутрь. Если в термосе кофе, она готова простить недели аскезы.

— У нас сегодня праздник?

— Ты проспала завтрак, решил, надо хоть как-то вознаградить тебя за старания. Я был излишне требователен в последнее время. — Грегор махнул в сторону пакета, — Ты, кажется, говорила, что часто питалась этим.

— И откуда такая роскошь?

Нерахри пожал плечами.

— Теоретически перед собранием вводится ограничение на воплощения в Еглеопе. По факту, мое тело никто отследить не может.

Грегор взял пакет и предложил следовать за ним.

Знакомый маршрут. Днем без тропинки идти куда проще, Грегор определенно ведет к купели, для пикника место вполне подходящее.

Плоский камень на четырех валунах, почти идеально ровная столешница, разукрашен орнаментами. В центре мужики тянутся к блюду с внушительными ломтями мяса. Большие деревянный кружки. Один в углу расчесывает гриву лошади. Миленько. Только вот почему у ног конюха женская голова, не совсем понятно.

Леант постарался в деталях изобразить ему одному ведомый сюжет на столе, за которым никто и никогда, возможно, не будет есть. Да вряд ли он вообще об этом думал.

Зубы греховно впились в обильно политое майонезом мясо. Общепитовский рулон на вкус показался божественным.

— Чувствую, что нарушаю все запреты, — Со смехом выдавила девушка, — И ни капельки не жалею. Только вот… разве это не повредит… ну, энзимы эти.

— Церемоний больше не будет. Момо покинул нас ночью.

Нет Момо — нет контроля. Без черного нерахри самой рисковать не хочется. И в других тренировках ничего не получается.

— Я подвела тебя, Грегор?

Нерахри удивленно вскинул брови.

— Что за вздор? Я увидел чудо и решил, что новые будут исторгаться одно за другим. Впрочем… может, тебе самой стоит поверить в чудеса, перед тем, как родить новое?

— Да я их за последнее время видела больше, чем за всю предыдущую жизнь.

— Чужие. Ты видела их глазами, слышала ушами. Даже трогала. Но не творила сама. Хочешь попробовать здесь, в Еглеопе?

— Только если в нем не будет змей.

Чего он так посерьезнел? Угадала?

— Почему ты их так не любишь?

Да потому.

— Они… гадкие.