Джастин поднялся с колен и направился к Кате. Он схватил ее руки, чтобы забрать от груди и обнять, поздравительных слов говорить расхотелось. Катя сопротивлялась, прижимала руки к себе сильнее. Глаза, всё такие же, во все лицо, смотрели, не отрываясь, смотрели не со страхом, а с удивлением. Джастин, взбудораженный адреналином короткой схватки, потерял остатки контроля, встретившись с сопротивлением Кати.

Краем глаза он заметил за открытой дверью соседней комнаты кровать. Он с силой оторвал руки девушки от груди, затолкал ее в спальню и бросил на белое покрывало постели. Легкий пеньюар взлетел над телом как щупальца плавающей медузы и приземлился на груди. Джастин стоял над голой девушкой, а та даже не пыталась прикрыться, лежала безмолвной жертвой, расставив ноги. Рыба-парень вопил угрозы, но кто его слушал. Джастин расстегнул штаны и сел между ног Кати, с трудом втиснул горячий пенис. Внутри было сухо и нежеланно.

Он лег на Катю, а та обхватила его руками, прижала к себе. Закрыв глаза, она прижимала Джастина к себе так неистово, словно его вот-вот заберут, схватят солдаты с длинными ружьями и поведут на расстрел. Словно через пять минут наступит вечный рассвет, губитель оборотней, и он навсегда исчезнет. Как человек, пытающийся закрепить, пригвоздить эту секундную стрелку, чтобы оставаться в этом моменте вечно, прожить его, вывернув наизнанку и вытряхнув все свои страхи, границы, чаяния, оставить самое живое, трепещущее, желанное, ради чего согласен дышать.

Горячо и мокро стало внутри. Катя ослабила объятия и задышала чаще, прикрыв глаза. Джастин двигался не спеша, глубоко придавливал бедра и замирал, ощущая как наслаждение, концентрированное в пахе, пробегает по всему телу, нехотя отступал, словно поддразнивая себя, чтобы затем с большей силой проникнуть внутрь.

Он прикоснулся ее губ, отступил, сжал ее губу, отступил, раскрыл губами ее рот. Он целовал ее, а она отвечала, верно, чтобы усыпить бдительность. Во время проникающего поцелуя Катя сжала зубы, укусив язык. Джастин ойкнул и хлопнул ее по щеке. Он стиснул губы, чтобы не выронить капли крови. Задвигался часто и с такой мощью, что раскачалась кровать. Раз, два, три, кончено. Он лежал на Кате, опираясь на вытянутые руки, пока увядший член не выбрался наружу.

Встал и застегнул штаны, поглядывая на раскинувшуюся без движения девушку. Рот был заполнен кровавой слюной, поэтому он не мог заговорить, да и не о чем разговаривать в такой ситуации.

В гостиной привязанный парень хрипло мычал, потеряв от криков свой голос. Он сдвинул с места тяжелый диван, но так и не смог выбраться. Джастин подобрал с пола букет и вышел из дома.

Отъехав от дома на расстояние, когда руки тряслись, но уже не дергались, он позвонил Джереми.

— Спишь?

— Нет. Что-то случилось?

— Да. Я снова попал в какую-то жопу.

— Ты не в полиции?

— Пока нет.

— Слушай, у меня перерыв закончился. Давай я тебе после выступления позвоню. А, нет, лучше давай я завтра прилечу. Ты продержишься до завтра?

— Да. Жду тебя.

37. Последствия

В неровностях потолка сгущался синий цвет, от чего он казался больничным. Вот что первым делом видят пациенты, когда приходят в себя после наркоза.

— Катя, ты ок? Ты жива? — сипел Филипп.

— Да. Подожди. Сейчас я тебя освобожу, — она встала с кровати и направилась в душ.

Медленно водила щеткой по телу, помогая воде очистить кожу. Катя не ощущала себя запачканной, она нуждалась в передышке. Среди спутанных оголенных эмоций формировался четкий план действий, чистый, без примесей сомнения.

Выйдя из душа, Катя действовала быстро, согласно разработанной в душе инструкции. Джинсы и свитер надеть, документы, нужные вещи в сумку, Энн позвонить, такси вызвать. Только тогда она приступила к освобождению Филиппа.

Пришлось долго возиться, такси уже, наверное, приехало. Так как развязать мёртвый узел не получалось, она взяла нож и ножницы, и аккуратно, чтобы не поранить, разрезала ремень в месте, где тот не сильно впивался в руки. Филипп грязно ругался, но Катя мысленно заткнула уши. В голове звучала лишь зло вибрирующая интонация.

— Я звоню в полицию, — Филипп вскочил на ноги и тут же упал. Пытался снова встать, но бескровные онемевшие руки, которыми он пытался оттолкнуться от пола, не слушались его.

— Филипп, я ухожу от тебя.

— Чтооо? — он глядел на неё снизу вверх, локтем пытаясь помочь себе встать.

— Я не могу находиться здесь, с тобой. Ни секунды. Ты не смог защитить меня, от него. Это ничего, ты не обязан быть самым сильным. Ты тут ни при чём. Это все я, со мной всё не так. Прости.

Катя побежала к выходу. Филипп кричал ей вслед, что всё исправит, что вызовет полицию, что он защитит ее. Катя покачала головой, задержавшись у двери:

— Филипп, не надо полицию. Я буду все отрицать, — и закрыла за собой дверь.