Читаем Дуди Дуби Ду полностью

— Подруги! — горько усмехнулся дядя Гена. — В мужском понимании этого слова они нужны только для того, чтобы принять участие в совместном пролитии слез, совратить мужа, если у самой такового не имеется, и незаменимы только на панихиде. Единственная твоя подруга — это Матильда. Остальное — от лукавого. Ладно, лежи, вспоминай, о чем вы там с этим чернокнижником болтали… Не мог он просто так безвозвратно напакостить. Должен был какие-то якоря оставить. Постарайся полностью вспомнить, о чем вы там толковали, — сказал дядя Гена, приложил свою холодную ладонь Веронике ко лбу, посидел рядом еще немножко и ушел, не попрощавшись.

Арсений с Андрюшей тоже навестили больную. С нравоучениями не лезли. Арсений рассказывал Веронике свежие анекдоты, Андрюша хвастался новыми игрушками — трансформерами, которые подарил ему любимый дядя… Посидели немного, вежливо поговорили ни о чем — все это входило в план интенсивной терапии. Каждый, как мог, делал свое дело.

После слов дяди Гены и визита сына с кузеном Веронике стало немного полегче, даже боли притупились. Пытаясь вспомнить, какой же такой якорь должен был оставить ей гуру, он уснула. Под вечер пришел Будякин и брутальным поцелуем в переносицу разбудил Веронику. Вероника медленно раскрыла глаза:

— В лоб целуешь, алмазный мой?

— Дык, это, как его… по делу я, — немного стушевался Будякин. — Пришел вот посоветоваться. Тебе что больше по душе: мрамор, гранит или лабрадор? Я вот принял на себя смелость и заказал памятник из лабрадора. А че, красивый черный камень, синеньким отливает, толщиной сделаем миллиметров триста, восемьсот в поперечнике, высота — два метра. Сверху — бронзовая ты. Я уже обо всем договорился и аванс занес, — сказал Будякин и протянул Веронике эскизы будущего монумента в ее память.

"Господи, — взглянув на Будякина, подумала Вероника, — кто он, этот воняющим потом и вчерашним дешевым портвейном мужлан? Неужели тот самый мальчишка — моя первая и единственная любовь, ради которой я променяла все самое дорогое, что есть у меня в жизни? А еще эти словечки из ленинградской подворотни… И гуру ими злоупотреблял… Тьфу на тебя… Тьфу три раза… Господи, какой же он чужой!.."

— Будякин.

— Че?

— Поди на хер, — сказала Вероника и, демонстративно закрыв глаза, повернулась на другой бок.

Как бы там ни было, но Будякин, будучи натурой цельной и слов на ветер не бросающей, обещание насчет памятника сдержал. Для этого он обратился к местной московской знаменитости — скульптору и мухоморному трип-путешественнику по прозвищу Роден. По фотографиям Вероники Роден вдохновенно наваял эскизы, отлил оригинал в бронзе и передал на финальную шлифовку своему другу, каменных дел мастеру по прозвищу Данила Филевский. Данила быстро изготовил каменный параллелепипед, высек на фасаде дату рождения будущей покойницы, покрыл надпись сусальным золотом и даже доставил памятник домой к Веронике на собственной машине.

Изготовленная в рекордные сроки и пока не скомпонованная в единый ансамбль скульптурная композиция являла Веронику, застывшую в балетной позе «арабеск», в балетной пачке, на пуантах и с пуделем на поводке. На боку бронзового пса красовалось исполненное готическим шрифтом тиснение «Matilda», а на веере в руках танцовщицы значилось почему-то кириллицей: «Вероника».

Заседавшие на очередном семейном совете дядя Гена, Самец, Будякин и Андрюша долго смотрели на этот китч. Потом стали высказывать мнения.

— Матильда не пудель, — взглянув на творение, заметил Андрюша и, расстроенный, ушел к себе в комнату.

— Очень даже ничего! — одобрил Самец и спросил: — А что, если мы сейчас возьмем ножовку и эту кучерявую шаву отпилим?

— Не стоит пилить, — возразил дядя Гена. — Я полагаю, что этот памятник быстро приведет Веронику в чувство. А вам, милостивые государи, не советую попадаться ей на глаза ближайшие дня два.

…С решающим мнением дяди Гены согласились все. Тут же, на кухне, мужики перфоратором просверлили вверху могильного камня отверстие, намертво чуть сбоку при помощи эпоксидной смолы закрепили на нем бронзовую малую форму с собачкой и попросили Андрюшу запечатлеть их всех на американский «мгновенный» фотоаппарат «Полароид». На следующий день, увидев мемориальный кухонный снимок в свою честь, Вероника пошла на поправку. За неделю она набрала недостающий вес, снизила до нормы количество лейкоцитов в крови, восстановила идеальное артериальное давление, чувство юмора и аппетит.