Читаем Дуди Дуби Ду полностью

Это было последнее их чаепитие на кухне — кто бы мог предвидеть! — Все мудрые мысли уже высказаны много-много раз!.. Но услышаны, — тут дядя Гена сделал многозначительную паузу, — должны быть только вами и лишь однажды. Ты особо себе мозги не ломай в размышлениях о сходстве встретившихся тебе в жизни людей. Мы все похожи друг на друга и все друг у друга учимся. Ты это уже сам понял и знаешь, как идти к своей цели. А то, что не перестал удивляться, — это хорошо, именно это качество делает людей счастливыми. И запомни: все мы где-нибудь когда-нибудь непременно однажды еще встретимся…

Дядя Гена проводил Арсения до дверей, пожал руку, улыбнулся и хитро подмигнул:

— Удачи, капитан, дуй в свои паруса!

Дядя Гена собирал свои пожитки в маленький рюкзачок. Дома никого, кроме Матильды, не было. Вероника с мужем умчались по делам, Андрюша в детском садике. Бомж дядя Гена присел на корточки, обнял собаку и, глядя в ее грустные глаза, произнес:

— Вот и все, Матильдушка. В своей семье я давно порядок навел… Кажись, и в этой все наладил. На Алтай, пожалуй, подамся… Семье брата помогать надо, да и поближе к родине. В общем, дел выше крыши. А ты не горюй, черноглазая. Присматривай тут. Все мы когда-нибудь где-нибудь обязательно еще встретимся… — повторил он собаке те же самые, только что сказанные Арсению слова.

Спустя месяц Арсения навестил Коля. В прихожей он расстегнул небольшую сумку и выпустил из нее кота по имени Загрызу.

— Присмотри за ним, — попросил Коля Арсения, — я уезжаю.

— Куда? И надолго?

— В Индию. В Ришикеш — город благодати и ненасилия. Я давно хотел… На сколько — не знаю, но я вернусь обязательно. Может, через месяц, может, через пару лет… И вот еще… — Коля протянул Арсению ключи от своей комнатки на Брестской. — Сдай хорошим людям, чтобы не пустовала. Можно даже за символическую плату. Ну, я пойду?

— Ну-ну. С Богом. — Арсений протянул Коле руку: — Удачи тебе и просветления.

— Спасибо. — Коля пожал руку и вышел, тихо затворив за собой дверь.

— Ну, что, Загрызу, будем дружить? — Арсений присел на корточки и протянул коту руку: — Дай лапу.

Загрызу ткнулся в ладонь холодным носом, задрал хвост и с важным видом ушел осматривать новое жилище…

— А куда потом, Маратушка? — спросила Марата Васильевича Джулия, заботливо пристегивая мужа к креслу пассажирского «Боинга» швейцарской компании "Свисс Эйр".

Набравший обороты лайнер мягко сорвался с места и побежал по взлетной полосе аэропорта Женевы, чтобы через несколько долгих часов совершить посадку в Стране восходящего солнца.

— За Ваню волнуюсь. Как он там, в этом швейцарском колледже? Ага…

— Не волнуйся, освоится. Через пару лет будет на трех европейских языках болтать. — Марат Васильевич привлек Джулию к себе и поцеловал в ухо. — А потом… Потом, после Токио, — да куда угодно! Какая разница, где радоваться жизни, — расплылся Марат Васильевич в белозубой фарфоровой улыбке…

— С днем рождения, братуха! — Маркс чокнулся с братом массивным, до половины налитым водкой стаканом.

— Бывай здоров, брательник!

Близнецы выпили и обменялись подарками — коллекционной дискографией "Deep Purple" и "Led Zeppelin".

— Завтра на работу не пойдем, — подытожил Энгельс. — Я клиенту позвонил. Подождет пару дней. Ну его на хер…

До Алтая дядя Гена не добрался. В тот день, собрав свой рюкзачок и попрощавшись с Матильдой, он вышел на улицу и присел на скамейке у подъезда — "на дорожку". На ней и умер с загадочной улыбкой на лице, прислонившись спиной к растущему рядом каштану…

В это самое время, ранним утром, на вилле под Лос-Анджелесом бизнесмен "кот Леопольд" посмотрел на свой женевский хронометр "Морис Лакруа" и очень удивился. Часы остановились…

…На другом конце земли опер из режимного отдела выписал справку об освобождении и протянул ее известному каторжанину Алеше Воробьеву.

— Благодарю за зону, Алексей Иваныч, куда вы теперь?

— Какая тебе разница, начальник? Какая разница, где радоваться жизни? Ты все равно не поймешь…

— Ну, что, соколики, как себя чувствуете? — спросил пациентов Арсений, заходя в палату в новеньком накрахмаленном хирургическом костюме. — Выздоравливать будем?

Гурзуф — Варшава — Минск. 2008