Читаем Драмы полностью

Троян. Трубку, старшина! Друзья мои, я хочу передать в Москву, — поймите, товарищи, как я понял… Ленинград — это не только Летний сад, но и улица Красных Зорь. Не только Зимняя Канавка, но и Кировский завод… не только Медный всадник, но и… но и Ленин на броневике у Финляндского вокзала… «И останутся, как в сказке, как манящие огни…» Трубку. Маруся! Приказываю! (Хватает трубку). Барышня, продолжаем! Банкет… (Трубка падает у него из рук). Никуда от меня не уходи, слышишь, дон Базилио? Так и не написал, как тебя тогда сбили. Таланту не хватило. Как ты плыл, а чайка… понимаете, он засыпает, чайка его в нос клюет. Чтоб не спал. Доплыл. Этот доплывет. Написали? Линда? Какая это Линда! Это обергруппенфюрер.

Коновалов. Слушай, Вадим.

Троян. Все прошлое, лишнее, глупое, второстепенное уйдет. Сгинет, забудется. Вши… забылись. А? Вши двадцатого года… А двадцать шесть комиссаров? Остались. И перешеек. Чонгар… Как манящие огни… Останется. И Мистерия-Буфф. По буквам, барышня. Борис. Устинья. Федор. Еще раз Федор. Стала музыка играть, пошел чижик танцевать… И ты, Вася… Чистое золото. И чайка испанская… Останешься… верный солдат коммунизма… Но пассаран, Коновалов? И Илюшка твой. Нелепый, в очках… И вы, товарищ дежурная по этажу… Танцевал, танцевал и штанишки разорвал… Мама чижика побила и штанишки починила… (Смолк).

Нарышкин (Тюленеву, тихо). Кончается камарада… Коновалов. Вадим, слушай! Слушай, друг ты дорогой…

Внизу гудит машина.

Тюленев. За нами, товарищ майор.

Коновалов. Новость тебе хочу сказать, Вадим. Важную новость. Конец блицкрига, понимаешь?

Троян (открывая глаза). Ты, дон Базилио?

Коновалов. В Москву передавай, слушай. Немцы свои танки в землю закапывают… Конец блицкрига…

Троян (с трудом). Да… это… надо… это… надо… это… (Закрывает глаза).

Тикает метроном. Где-то со свистом проносится снаряд.

Коновалов. Эх камарада, камарада… (Целует Трояна в губы. Отдает честь. Екатерине Михайловне). Береги девчонку, Катя. Одна — на двоих. Жить ей надо. Жить. Жить.

Екатерина Михайловна. Сберегу.

Коновалов. Пошли, капитан. (Не оглядываясь, военным шагом уходит из комнаты).

Нарышкин и Тюленев отдают честь Трояну, идут за Коноваловым. Уходят вместе, молча, Екатерина Михайловна и Светлана. Люба сидит около мертвого Трояна, смотрит на него. Звонок телефона. Маруся берет трубку.

Маруся. Умер. Передавай по тому же паролю. «Ваш корреспондент Троян умер, исполняя боевое задание». Точку поставь. «Материалу имеется много». Опять поставь точку. «Машина «Газ эм-двадцать» шестицилиндровая на ходу, шофер находится при гараже газеты «На страже Родины». Невский, два. Точка. Высылайте нового корреспондента. В чем расписуюсь — старшина Голубь. Точка». Написала? Передавай в Москву, барышня. (Вешает трубку).

Над гостиницей со свистом проносится снаряд.

Исходящий вроде. (Вздыхает). Обратно война…

Занавес


Океан

драматическая повесть в трех действиях

Друзьям моей жизни — морякам

Действующие лица

Платонов.

Часовников.

Куклин.

Анечка.

Часовников-отец.

Маша.

Зуб.

Туман.

Задорнов.

Леля.

Светличный.

Алеша из ансамбля.

Миничев.


В эпизодах:

Лихой матрос, подруги Анечки, Тадеуш, Начальник патруля, Продавщица, Сослуживица с папиросой, Флаг-офицер, Лейтенант.


Тысяча девятьсот шестидесятый год. Тихий океан.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

Перейти на страницу:

Похожие книги

Юрий Олеша и Всеволод Мейерхольд в работе над спектаклем «Список благодеяний»
Юрий Олеша и Всеволод Мейерхольд в работе над спектаклем «Список благодеяний»

Работа над пьесой и спектаклем «Список благодеяний» Ю. Олеши и Вс. Мейерхольда пришлась на годы «великого перелома» (1929–1931). В книге рассказана история замысла Олеши и многочисленные цензурные приключения вещи, в результате которых смысл пьесы существенно изменился. Важнейшую часть книги составляют обнаруженные в архиве Олеши черновые варианты и ранняя редакция «Списка» (первоначально «Исповедь»), а также уникальные материалы архива Мейерхольда, дающие возможность оценить новаторство его режиссерской технологии. Публикуются также стенограммы общественных диспутов вокруг «Списка благодеяний», накал которых сравним со спорами в связи с «Днями Турбиных» М. А. Булгакова во МХАТе. Совместная работа двух замечательных художников позволяет автору коснуться ряда центральных мировоззренческих вопросов российской интеллигенции на рубеже эпох.

Виолетта Владимировна Гудкова

Драматургия / Критика / Научная литература / Стихи и поэзия / Документальное
Он придет
Он придет

Именно с этого романа началась серия книг о докторе Алексе Делавэре и лейтенанте Майло Стёрджисе. Джонатан Келлерман – один из самых популярных в мире писателей детективов и триллеров. Свой опыт в области клинической психологии он вложил в более чем 40 романов, каждый из которых становился бестселлером New York Times. Практикующий психотерапевт и профессор клинической педиатрии, он также автор ряда научных статей и трехтомного учебника по психологии. Лауреат многих литературных премий.Лос-Анджелес. Бойня. Убиты известный психолог и его любовница. Улик нет. Подозреваемых нет. Есть только маленькая девочка, живущая по соседству. Возможно, она видела убийц. Но малышка находится в состоянии шока; она сильно напугана и молчит, как немая. Детектив полиции Майло Стёрджис не силен в общении с маленькими детьми – у него гораздо лучше получается колоть разных громил и налетчиков. А рассказ девочки может стать единственной – и решающей – зацепкой… И тогда Майло вспомнил, кто может ему помочь. В городе живет временно отошедший от дел блестящий детский психолог доктор Алекс Делавэр. Круг замкнулся…

Валентин Захарович Азерников , Джонатан Келлерман

Детективы / Драматургия / Зарубежные детективы