Читаем Дракон не дремлет полностью

– Что? – От неожиданности Дими чуть не заговорил слишком громко.

– Вы с-сказали, что знаете. На французском, надеюсь. – Цинтия взяла его руку и положила себе на плечо. – Вы французский рыцарь, а я французская дама. Так ведите себя естественно, пока я не заледенела и не разбилась.

При звуке голосов стражники взяли копья на изготовку, но увидели пьяного мужчину и простоволосую женщину в красном платье. Он горланил: «Сорок четыре рыцаря в шатре Львиного Сердца», она хихикала.

Парочка уже почти наполовину миновала арку ворот, когда натолкнулась на строй вооруженных людей.

– Эй, Жак, где ты ее подцепил?

– И куда потом денешь?

– Эх, умеют некоторые греться!

Человек в шлеме с плюмажем сказал:

– Мы не можем их пропустить, пока суматоха в замке не уляжется. Отведите их назад в…

Дими пальцами ткнул его в горло, а Цинтия с размаху наступила ему на ногу и основанием ладони саданула стражника в челюсть.

Черный плащ плеснул над двумя стражниками, и они тихо осели на землю под руками Хивела, стиснувшего им шею. Еще двоих Грегор ударил по затылку; раздался жуткий треск, и стражники рухнули в конвульсиях. Белое лицо Грегора очень четко вырисовывалось в свете факелов.

Цинтия сказала:

– Мы не…

– А мы да, – ответил Хивел. – Быстрее в карету.

Грегор набросил на плечи Цинтии свой плащ и запрыгнул на козлы. Остальные забились внутрь. Грегор тронул вожжи, и карета понеслась прочь.

– Документ уже не в замке? – спросила Цинтия.

– Его там никогда и не держали, – сказал Хивел, глядя в окно кареты. – Ну что, согласился Людовик вам его продать?

– Думаю, он был не прочь.

– И Маргарита тоже.

Карета остановилась перед закрытой лавкой; черную вывеску украшали серебряные звезды и ухмыляющаяся луна. «А. ГИЛЬОМ, – гласила надпись, – ASTROLÓGE PHILOSOPHÉE[45], KARNACISTE».

Димитрий попробовал открыть дверь. Она была заперта.

– Постучать?

– Нет, – ответил Хивел. – Его покамест отвлекать нельзя, и ни с кем другим нам лучше не встречаться. Черный ход. – Он глянул на луну, которая сейчас висела высоко в небе. – Скорее.

Дими кинжалом поднял задвижку на черной двери и открыл ее двумя руками, придерживая, чтобы не скрипнула. Они вошли в грязную кухоньку, пропахшую дымом, пивом и старым сыром.

За дверью на деревянной лестнице лежала полоса света. Димитрий аккуратно шагнул на нижнюю ступеньку. Она скрипнула, но негромко, и никаких звуков сверху за этим не последовало.

На верхней ступеньке стоял подсвечник, из помещения на втором этаже бил алый свет, как от печи, но без жара.

Просторное помещение венчал куполообразный потолок. Все было красным и черным в свете фонарей с кроваво-красным стеклом. По стенам фигуры богов в египетском стиле подпирали потолочные балки.

Посреди комнаты сидел за столом человек. Зеркальная столешница отражала млечный лунный свет из отверстия в центре купола. В этом свете лежал исписанный пергамент с лентой и печатью.

Колдун – он был на удивление молод – поднял руку, запрокинул голову и начертал в воздухе какую-то фигуру, другая рука скользила по столу, за пальцами тянулись световые пятна. Модель планетной системы в углу защелкала и зажужжала, эмалевые шарики-планеты закрутились в темноте на медных шестернях.

По краям документа возник радужный ореол, отраженный в зеркальной столешнице: две радуги, разделенные тьмой. Из ниоткуда потянуло сквозняком, занавеси и карты на стенах колыхнулись.

Димитрий сделал шаг.

В дверном проеме опустилась портьера света. Дими отскочил от нее, упал на одно колено. От его кожаного рукава шел дым.

Грегор шагнул вперед. «Стой!» – крикнул Хивел. Цинтия потянулась к обожженной руке Дими. Хивел засучил левый рукав, встал на колени и уперся в пол растопыренными пальцами правой руки.

Колдун, Гильом, медленно встал. Хивел напрягся, зажмурился и сунул голую левую руку в дверной проем. Световая завеса исчезла. Желто-белые молнии заплясали по плечам Хивела, по его правой руке. Половицы под его растопыренными пальцами затрещали и почернели.

– Вперед, – прохрипел Хивел.

Димитрий вскочил и протолкнулся между Цинтией и Грегором в красную комнату. Над головой Гильома зажглась искра, и от нее разошелся конус белого света.

Дими остановился, занеся кинжал; быстрым движением запястья он метнул клинок в колдуна.

Лезвие ударило в конус света и зависло здесь, острие было на две ладони от груди Гильома. Затем на острие возник сгусток белой энергии и побежал по лезвию, не оставляя за собой ничего, кроме светящегося металлического порошка, который тут же развеяло поднявшимся ветром.

– Гильом! – крикнул Хивел. – Димитрий… не прикасайтесь к нему.

Димитрий глянул на стол. Пергамент затуманился, сделался прозрачным, хотя его отражение в стекле было по-прежнему четким. Дими попытался схватить документ, но пальцы прошли сквозь стекло.