Читаем Дракон не дремлет полностью

Квентин взял у Димитрия мисочку измельченных чернил и, постукивая по ней, начал высыпать порошок на бумагу. Черные пылинки прыгали, как муравьи на сковородке, и зависали, образуя дымчатые очертания букв. Рисунок потемнел, стал четче.

Цинтия прочла:

– «…и если сказанный Генрих умрет, не оставив мужского потомства, сказанный Георг унаследует его…»

Квентин взял склянку с бронзовым распылителем, большим пальцем нажал на поршень. На бумагу осел туман из мельчайших капелек. От него пахло аммиаком.

Хивел немного расслабился. Цинтия положила руку ему на запястье, сдвинула рукав и нащупала пульс.

Квентин присыпал бумагу песком, помахал над ней рукой.

– Закрепляется неплохо.

Документ был не совсем четкий, но вполне читаемый.

Димитрий сказал:

– Этого хватит, чтобы повесить герцога.

– Вы не юрист, – заметил Грегор.

– Эдуард тоже, – сказал Хивел. – Подержите передо мной.

Димитрий взял документ за правый угол, Квентин – за левый; они подняли пергамент вертикально.

Хивел прочел документ несколько раз. Дышал он с некоторым усилием. Затем он резким движением сорвал со свитка печать. Буквы тут же начали расплываться.

– Теперь, – сказал Хивел, – мы отправимся за оригиналом.

Цинтия приложила два пальца к горлу Хивела, коснулась его лба.

– Завтра, – твердо сказала она.

Наступило короткое молчание. Наконец Хивел ответил: «Да, вы правы, завтра» и, отвернувшись от них, сделал шаг. В следующий миг он пошатнулся. Все четверо метнулись поддержать его, но Хивел сам устоял на ногах.

– Замещающий морок, – сказал Хивел, – не так утомительно поддерживать в течение долгого времени, как обманную внешность или отвлекающую иллюзию. – Он отвел пальцы от скул Грегора. – Вот.

– Не вижу разницы, – сказала Цинтия. На плечах у нее лежало полотенце, волосы были зачесаны наверх.

– И не увидите. Вы нас знаете и ожидаете увидеть там, где мы есть. Если я посмотрю в зеркало, то увижу себя. Замещение подействует только на тех, кто нас не знает и не ждет.

– Но как понять, работает ли оно вообще?

– Оно работает. Недостаток в невозможности узнать, что именно видят другие. И если несколько человек сравнят свои впечатления, возможны неприятности.

– Если я не хочу, чтобы эти люди меня поймали, – сказал Димитрий, – то предпочел бы именно такие неприятности.

– Верно… но тогда они примутся ловить колдуна.

– К слову о заметном, этот состав пахнет отвратительно, – сказала Цинтия.

Квентин наносил ей на волосы краску, превращая их из белых в абсолютно черные.

– Запах быстро выветрится, – ответил Квентин, – а остатки забьем розовой эссенцией.

– К тому же при дворе запах крашеных волос не в диковинку, – добавил Хивел. – Грегор, не могли бы вы на минутку выйти за вон ту дверь?

Грегор ушел на лестницу. Хивел сказал:

– А теперь, Димитрий, выйдите в другую дверь.

Дими вышел.

Хивел открыл дверь на лестницу и сделал Грегору знак вернуться в комнату. Когда тот вошел, Хивел шагнул на его место, крикнул: «Все, Дими, можете заходить!» и притворил за собой дверь.

Димитрий вошел, глянул Грегору прямо в лицо и спросил:

– И что?

Хивел вернулся в комнату, встал рядом с Грегором. Димитрий несколько раз моргнул.

– Вроде бы вижу, – ответил он.

– Вы видите то, что ожидаете увидеть, – сказал Хивел. – С магией или без магии. Помните об этом, когда мы придем к Людовику.

Хивел и Грегор подошли к воротам Анжерского замка – двум полосатым оборонительным башням, выдвинутым, словно шахматные фигуры. Отблески заката золотили черный и белый камень.

– Людовик Добрый строил этот замок в то самое время, как Генрих и Мануил Комнин делили землю под его ногами. Мало кто из его августейших преемников сознавался, что видит в этом определенную иронию. – Хивел повернулся к Грегору. Оба были в длинных черных мантиях и плотных зимних плащах с капюшоном. – Вы когда-нибудь бывали в Париже?

– Бывал, – ответил Грегор. – И уверен, никакая ирония не возместит его утрату.

Хивел глянул через плечо на палевое закатное небо.

– Зря вы позволили мне так долго спать.

– Как вы знаете, решал не я. Доктор и меня не позволила разбудить.

– Она считает вас слишком немощным, а меня – слишком старым. – Хивел вздохнул. – Быть может, я и впрямь слишком стар.

– Вы так и не сказали, сколько вам лет.

– Как долго вы уже вампир, Грегор? Однажды я уже спрашивал.

– После нескольких лет такой жизни перестаешь считать их как годы. Они становятся лишь промежутками между приступами голода.

– Вот и с колдунами примерно так.

Привратники были в шелковых табардах поверх начищенных до блеска доспехов из находящих одна на другую стальных пластин. Судя по виду, они страшно замерзли.

– Что вам надо?

– Мы здесь по просьбе королевы Маргариты, – медленно проговорил Хивел.

Привратник неуверенно смерил их взглядом.

– Покажите лица.

Хивел и Грегор откинули капюшоны и распахнули плащи, показывая, что безоружны. Привратник, осматривая их, все время моргал.

– Хорошо, – сказал он наконец и отвернулся. – Можете пройти.

На входе их встретил паж.

– Ваши плащи, господа?

– На это нет времени. – Грегор взял мальчика за плечо. – Веди нас к Маргарите, быстро, и не объявляй, прежде чем ввести. Понятно?