Хивел вновь поглядел на мертвеца. Лицо убитого покрывала восковая бледность, глаза были широко открыты. На правом виске темнело пятно. Застывшее выражение могло означать ужас, боль, отчаяние, а возможно, некое чувство, испытав которое невозможно остаться в живых. Хивел закрыл покойнику веки и набросил на тело простыню.

Крониг сказал:

– Я велю отмыть комнату…

– Нет, – сказал Хивел. – Ничего не трогайте, только заприте дверь.

Все спустились в обеденный зал. Там стоял лишь один человек, и он накладывал ветчину на хлеб.

Грегор поднял голову и улыбнулся за темными очками. Его щеки горели алым румянцем.

– Доброе утро, – сказал он. – Я опоздал к завтраку или явился чересчур рано?

– Преблагая Минерва! – почти завопила Катарина Рикарди. – Он – вампир!

Глава 5

Отбытия

Улыбка сошла с лица Грегора, но он не шевельнулся, когда Антонио делла Роббиа бросился к нему. Делла Роббиа ударил Грегора по лицу и заломил ему левую руку за спину. Белая булочка покатилась по полу. Грегор ничего не сказал.

Хивел положил руку на запястье Димитрия и крепко его стиснул. Никто из стоящих на лестнице не сделал и шага вперед.

Делла Роббиа, по-прежнему держа руку Грегора заломленной, заставил того сесть в кресло. Затем он сорвал с фон Байерна темные очки и развернул его лицом к окну. Грегор задергался, попытался прикрыть глаза, заскулил, издавая хлюпающие звуки.

– Довольно, – сказал Хивел.

Делла Роббиа изумленно обернулся к нему. Удерживать фон Байерна была нелегко.

Трактирщик сказал:

– Горничная говорит, на его постели не спали.

– На моей тоже, – ответил Хивел, не сводя глаз с делла Роббиа. – Герр доктор фон Байерн в силу его заболевания и я в силу моего возраста мало нуждаемся во сне. Мы с ним всю ночь пили… вино.

– Это правда? – спросил делла Роббиа.

Хивел наградил его убийственным взглядом.

Делла Роббиа отпустил Грегора. Тот отвернулся от света и принялся шарить по столу в поисках очков. Они нашлись в миске со сливочным маслом. Он так и надел их, жирные, и, дрожа всем телом, вновь опустился на стул.

– Кто-нибудь еще не спал этой ночью в своей постели? – спросил Хивел Кронига. – Месье Шарль, например?

Они вновь поднялись по лестнице. Крониг своим ключом открыл пустую комнату.

– Вы уверены, что это номер Шарля? – спросил Хивел, нюхая воздух.

Очевидно было, что с последней уборки сюда никто не заходил. Крониг подтвердил, что номер тот самый, и отпер остальные свободные комнаты на этаже. Все были пусты и в них явно никто не ночевал.

– Как насчет колдуна? – спросил Димитрий. – Который в конюшне?

– Он следующий на очереди, – сказал Хивел, – потому что всю ночь провел с лошадьми.

Принесли плащи. Крониг, Хивел, Димитрий и Антонио вышли на крыльцо.

– Погодите, – сказал Хивел. – Только гляньте.

– Проклятье, – выругался Димитрий.

Весь двор был засыпан свежим снегом – глубоким и нетронутым. Они дошли до конюшни. Из дома не вел ни один след.

Когда они вошли, Гвидо Томмази по прозвищу Ноттесиньор умывался водой из конской поилки.

– Доброе утро, милостивые господа. Трактирщик, насчет вчерашнего обеда… не бойся, завтраком я себя обеспечу сам. – Он проделал сложные пассы, хлопая залатанными синими рукавами. – Абракадабра… абракавитти… дит! Дит! Дит!

Меж пальцами у него появилось яйцо, затем второе и третье. Томмази протянул их Кронигу:

– Я хотел бы яичницу глазунью… и, если не поскупитесь, то с ломтиком ветчины…

Крониг ошалело уставился на него. Антонио делла Роббиа сказал:

– Колдун, поклянешься ли ты передо мной и этими господами, что вчера не влетел чародейским способом в окно гостиницы и не совершил убийство ради своих гнусных чернокнижных целей?

– Что? – выговорил Томмази. Из рукава у него выпало яйцо.

– Ночью здесь убили человека, – спокойно объяснил Хивел. – Все очень просто: если вы не умеете летать по воздуху, то неповинны в убийстве.

– Коли так, – сказал Томмази, – я летать не умею. – Он оглядел собравшихся. – И особенно не умею летать, если меня выбрасывают из высокого окна с целью проверить мое утверждение.

Димитрий резко рассмеялся. Антонио покосился на Хивела. Крониг покачал головой и двинулся к выходу.

– Трактирщик… – позвал Томмази.

Они остановились.

– Я глубоко сожалею о моей неспособности летать, но, быть может, вам пригодятся другие мои умения? Если я согреюсь и смогу сосредоточиться.

Крониг скривился и чуть было не сжал кулак, забыв, что в ладони у него яйца.

– Хорошо, идем.

– И еще я интересуюсь, – продолжал колдун Ноттесиньор, – не осталось ли у покойного завтрака, который он все равно уже не съест…

Белок и желток потекли между пальцев трактирщика.

– Я не подумал, – сказал делла Роббиа, когда слуги принимали у них плащи, – но мы оставили даму наедине с вампиром.

В обеденной зале дама накладывала вампиру на глаза холодные примочки и поила его индийским чаем с медом.

– Вы хоть что-нибудь понимаете? – шепнул Димитрий Хивелу.

– Возможно, начинаю понимать, – ответил Хивел.