Читаем Досье Дрездена полностью

Дом выглядел совсем не таким, каким я его помнил. То, что раньше служило театрально обставленной комнатой для спиритических сеансов, превратилось в гостиную с уютным мягким диваном и удобными стульями. До сих пор мне доводилось видеть только часть дома, однако, следуя за сэром Стюартом, я успел заметить, что домишко отремонтирован, заново обставлен и, несомненно, похорошел. Стю проводил меня в библиотеку или кабинет, где в камине уютно потрескивал огонь.

Похоже, Морти Линдквист перестал противиться неизбежному. Я видел его когда в парике, а когда с зачесанными на плешь волосами, а вот с честной лысиной во всю голову мне его видеть еще не приходилось. Право же, ровная сияющая кожа смотрелась куда лучше попыток ее прикрыть. А еще он со времени нашей последней встречи сбросил вес. То есть фотографировать на обложку «Аберкромби & Фитч» его, конечно, не стали бы, но из расплывшегося толстяка Морти превратился во вполне себе складного мужчину лет пятидесяти — шестидесяти, пяти с полтиной футов ростом, в черных трениках, серой шелковой рубашке и стильных очках с маленькими прямоугольными линзами.

Он сидел за столом, на котором были разложены карты — то ли для гадания, то ли просто пасьянс... с моей точки зрения, смысла в обоих этих занятиях примерно поровну.

— Мне показалось, сэр Стюарт, или я действительно слышал выстрел? — спросил Морти, не сводя глаз с карт. Он уже протянул было руку, чтобы перевернуть следующую, но застыл, уставившись на меня. — Ох, ну вообще...

— Привет, Морти, — сказал я.

— Это мне снится, — пробормотал Морти, поспешно вставая из-за стола и направляясь к двери в другую комнату. — Это мне снится. Чтобы так не свезло...

Я бросился вдогонку и следом за ним выскочил в коридор.

— Мне нужно погово...

— А мне плевать, — перебил меня Морти, не сбавляя шага, и сделал руками решительный жест. — Я вас не вижу. И не слышу, понятно, слышите, Дрезден? Мало того, что вы при жизни втягивали меня в разные истории. Так теперь еще и ваш дурацкий призрак туда же? Нет и еще раз нет, чего бы вы ни хотели.

Мы вошли на кухню, где нас уже ждал, с легкой улыбкой скрестив руки на груди и прислонившись к стене, сэр Стюарт. Морти подлетел к большой банке печенья, сунул в рот одно и закрыл крышку.

— Ну же, Морти, не преувеличивайте, — не сдавался я. — Я всего-то пару раз обращался к вам, потому что вы неплохой профессионал и...

— Вздор! — отрубил Морти, резко оборачиваясь, чтобы испепелить меня взглядом. — Дрезден обращался ко мне только в таких отчаянных ситуациях, когда готов был звать на помощь даже самого последнего лузера.

Я поморщился. Его описание наших взаимоотношений отчасти соответствовало истине. Но только отчасти.

— Морти, пожалуйста...

— Морти — что? — огрызнулся он. — Да вы надо мной издеваетесь. Даже не думайте впутывать меня в тот международный кризис, в который вы собираетесь вляпаться.

— Дружище, — взмолился я. — У меня, похоже, другого выбора не осталось. Или вы, или ничего. Прошу вас. Вы только меня выслушайте...

Он коротко хохотнул — не слишком чтобы весело.

— Нет, это вы, тень, меня выслушаете! «Нет» — значит нет. Не бывать этому. Вообще быть такого не может. Я сказал нет! — И захлопнул дверь прямо перед моим носом.

— Черт подери, Морти! — рявкнул я и ринулся вперед.

— Дрезден, стоп!.. — успел произнести сэр Стюарт.

Он опоздал. Я врезался в дверь носом и всей физиономией и дурак дураком плюхнулся на пятую точку. Больно было как черт знает что — как, собственно, и положено, когда со всей дури вмазываешься портретом в крепкую дубовую дверь.

— ...ой, — договорил сэр Стюарт, вздохнул и протянул руку, помогая мне встать. С его помощью я поднялся на ноги. — У этой комнаты двери покрыты краской, смешанной с особым порошком. Духам сквозь нее не пройти.

— Знаю, — буркнул я. Обидно: мог бы и догадаться. Я и сам защищал свое жилище от потусторонних вторжений примерно таким способом. Для нематериальных созданий проти-вопризрачный порошок обладает стопроцентной непроницаемостью. Брось в духа пригоршню такого, и это причинит ему неописуемую боль, обездвижив на некоторое время, словно ему разом добавили несколько центнеров веса. А покрой я им стены изнутри, и они сделались бы для призраков и прочей подобной шушеры неодолимым препятствием.

Ну конечно, в состав моего рецепта входит обедненный уран, поэтому покрывать им стены квартиры было бы несколько... гм... неразумно.

Впрочем, что теперь об этом. Дом мой сгорел — в него бросил бутылку с коктейлем Молотова убийца-вампир, — а вместе с ним и практически все мои пожитки. Сохранилась только малая их часть, спрятанная в тайнике; одному Богу известно, что с ними сталось.

Впрочем, с учетом всех обстоятельств не уверен, что это можно расценивать как потерю. Что толку в материальной собственности для того, кто умер?

Я ощупал нос, морщась и ожидая обнаружить его сломанным к чертовой матери. Как ни странно, нос оказался цел, только рука перепачкалась в какой-то прозрачной слизи.

— Блин-тарарам! Я что, превратился в чертову эктоплазму?

Отставной морпех только ухмыльнулся: