Читаем Дороги детства полностью

Калейдоскоп

Любимая игрушка детства – калейдоскоп. Можно долго смотреть, удивляясь причудливым узорам из цветных осколков, отражённых в зеркальных гранях. С каждым поворотом вырастают на другом конце трубки из плотного картона в пёстрой обёртке чудные стеклянные цветы, будто живые.

Ещё раз, и ещё, вращая свой калейдоскоп, ты заглядываешь в крошечный иллюминатор – будто в маленький космос, пытаясь предугадать как упадут стекляшки. Синие, красные, жёлтые, зелёные лучики и лепесточки. Сияющие, радужные солнца вспыхивают по мановению твоей руки. Ты в этот миг – волшебник, создающий зазеркальный мир. Симметрия. Гармония. Равность расстояний. Вот что создавало красоту. А ты просто вращал картонную трубу

со спрятанной в ней симметричной Вселенной пёстрых отражений…

Библиотека

В детстве мы любили читать книги. Каждый раз, увидев издалека открытую дверь клуба, спешили домой, чтобы захватить прочитанные книги, и бежали в библиотеку за новыми. Читали всегда. На каникулах и в школьное время. Успевали ещё и читать между всеми летними играми, купанием в речке, походами в горы, помогая по дому.

В библиотеке пахло крашеным деревом и пылью. В сельском клубе, невзрачном доме с деревянным потёртым порогом, за дверью, обитой дерматином и тонкими рейками, была одна комната, во все стены уставленная стеллажами. Единственное окно в синей раме выходило на улицу. Лучи из окна высвечивали, будто прожектором, стоявшую в воздухе пыль.

Эта невзрачная одинокая комната с тёмно-коричневыми половицами и ступенькой-переходом посередине была порталом в другие миры, в царство Книг. Всё, что может утолить жажду читателя, было здесь.

Хранилище миров, вселенных, галактик – творения писателей, классиков и современных, отечественных и зарубежных. Именно тут я познакомилась со всеми авторами, не входившими в школьную программу. Рэй Брэдбери, Айзек Азимов, Кир Булычёв, Фёдор Достоевский – у него было много других интересных произведений, кроме школьного «Преступления и наказания», философ Николай Бердяев, Стендаль, Бальзак, «Овод» Лилиан Войнич, «Айвенго» Вальтера Скотта, Джек Лондон, Эрнест Хемингуэй и многие-многие другие, оставившие след в душе.

По возрасту мне подходили далеко не все книги, но мне хотелось их читать тогда, и библиотекарь разрешала. Помню, как у неё часто отказывала писать ручка, когда она хотела внести мой очередной «улов» в свою тетрадь. Зимой там было холодно, она сидела в пальто и пыталась отогреть своим дыханием застывший стержень от шариковой ручки.

Перед полками с книгами стоишь всегда с любопытным трепетом. Каждая книга – свой особенный мир. Каждый автор – творец этих миров. Создатель. Чтение доставляло необыкновенное удовольствие. Радостное ожидание знакомства с новыми, волнительные встречи со старыми любимыми авторами – это осталось.

Каждый раз, открывая книгу, ты отправляешься вместе с писателем в путешествие. Но ты ещё не знаешь куда оно тебя приведёт. Любопытство движет тобой, когда, взяв наугад с полки первую книгу в плотном переплёте, пролистываешь первые страницы, читаешь краткое содержание, которое обычно заканчивалось строками «Для широкого круга читателей», и, заинтересовавшись сюжетом, откладываешь книгу в стопку отобранных на этот раз. Глаза разбегаются от изобилия книг, всё хочется, всё хочется сейчас и сразу, взять очередную партию книг домой и читать их, усевшись удобно в кресле или у себя в комнате за столом, или во дворе в тени под деревом.

Этот неуловимый момент, когда после первых страниц знакомства с её героями книга полностью захватывает твоё внимание, и ты оказываешься пойманным в мир книжных героев, не в силах вырваться из её плена. Как быстро проходит с книгой время! Вот уже прочитана первая четверть, упрямые листки не хотят лежать на переплёте обложке, и их надо придерживать. Проходит время, надо делать перерыв. Бабушка зовёт. Надо идти, придётся оставить пока героев Жюля Верна на самом интересном месте. Как они выберутся из опасной ситуации?..

Вот уже пройдена половина книги. Последняя четверть. Всё тоньше становится она, всё меньше и меньше осталось страниц до конца. Последний взмах, последние строчки. Всё уже ясно. Всё уже кончено. История завершилась. На душе и радостно, и немного жаль прощаться с полюбившимися героями. Грустно покидать этот чудный мир. С последними строчками и последними страницами книге уже нечем держать тебя, она отпускает тебя на свободу, но ты не хочешь уходить. Твоё внимание всё ещё там, с героями такого необыкновенного, удивительного мира.

Нет, ты не возьмёшься сейчас же за новую книгу, ты хочешь остаться ещё немного здесь, в этом мире, ещё дня два в своих мыслях. Пусть улягутся чувства, уйдут пусть в тень переживания. Рассеются как облака. А потом можно будет и новую книгу начать.

Как ездили на велосипедах

На велосипедах устраивали соревнования. Летом играли в «милицию». Вдоль дороги стояли милиционерские посты и останавливали проезжающих мимо велосипедистов. Так вошли однажды в роль, что не заметили как наступила ночь.

Бадминтон

Перейти на страницу:

Похожие книги

188 дней и ночей
188 дней и ночей

«188 дней и ночей» представляют для Вишневского, автора поразительных международных бестселлеров «Повторение судьбы» и «Одиночество в Сети», сборников «Любовница», «Мартина» и «Постель», очередной смелый эксперимент: книга написана в соавторстве, на два голоса. Он — популярный писатель, она — главный редактор женского журнала. Они пишут друг другу письма по электронной почте. Комментируя жизнь за окном, они обсуждают массу тем, она — как воинствующая феминистка, он — как мужчина, превозносящий женщин. Любовь, Бог, верность, старость, пластическая хирургия, гомосексуальность, виагра, порнография, литература, музыка — ничто не ускользает от их цепкого взгляда…

Малгожата Домагалик , Януш Вишневский , Януш Леон Вишневский

Публицистика / Семейные отношения, секс / Дом и досуг / Документальное / Образовательная литература
Славянский разлом. Украинско-польское иго в России
Славянский разлом. Украинско-польское иго в России

Почему центром всей российской истории принято считать Киев и юго-западные княжества? По чьей воле не менее древний Север (Новгород, Псков, Смоленск, Рязань) или Поволжье считаются как бы второсортными? В этой книге с беспощадной ясностью показано, по какой причине вся отечественная история изложена исключительно с прозападных, южно-славянских и польских позиций. Факты, собранные здесь, свидетельствуют, что речь идёт не о стечении обстоятельств, а о целенаправленной многовековой оккупации России, о тотальном духовно-религиозном диктате полонизированной публики, умело прикрывающей своё господство. Именно её представители, ставшие главной опорой романовского трона, сконструировали государственно-религиозный каркас, до сего дня блокирующий память нашего населения. Различные немцы и прочие, обильно хлынувшие в элиту со времён Петра I, лишь подправляли здание, возведённое не ими. Данная книга явится откровением для многих, поскольку слишком уж непривычен предлагаемый исторический ракурс.

Александр Владимирович Пыжиков

Публицистика
1993. Расстрел «Белого дома»
1993. Расстрел «Белого дома»

Исполнилось 15 лет одной из самых страшных трагедий в новейшей истории России. 15 лет назад был расстрелян «Белый дом»…За минувшие годы о кровавом октябре 1993-го написаны целые библиотеки. Жаркие споры об истоках и причинах трагедии не стихают до сих пор. До сих пор сводят счеты люди, стоявшие по разные стороны баррикад, — те, кто защищал «Белый дом», и те, кто его расстреливал. Вспоминают, проклинают, оправдываются, лукавят, говорят об одном, намеренно умалчивают о другом… В этой разноголосице взаимоисключающих оценок и мнений тонут главные вопросы: на чьей стороне была тогда правда? кто поставил Россию на грань новой гражданской войны? считать ли октябрьские события «коммуно-фашистским мятежом», стихийным народным восстанием или заранее спланированной провокацией? можно ли было избежать кровопролития?Эта книга — ПЕРВОЕ ИСТОРИЧЕСКОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ трагедии 1993 года. Изучив все доступные материалы, перепроверив показания участников и очевидцев, автор не только подробно, по часам и минутам, восстанавливает ход событий, но и дает глубокий анализ причин трагедии, вскрывает тайные пружины роковых решений и приходит к сенсационным выводам…

Александр Владимирович Островский

Публицистика / История / Образование и наука
Захваченные территории СССР под контролем нацистов. Оккупационная политика Третьего рейха 1941–1945
Захваченные территории СССР под контролем нацистов. Оккупационная политика Третьего рейха 1941–1945

Американский историк, политолог, специалист по России и Восточной Европе профессор Даллин реконструирует историю немецкой оккупации советских территорий во время Второй мировой войны. Свое исследование он начинает с изучения исторических условий немецкого вторжения в СССР в 1941 году, мотивации нацистского руководства в первые месяцы войны и организации оккупационного правительства. Затем автор анализирует долгосрочные цели Германии на оккупированных территориях – включая национальный вопрос – и их реализацию на Украине, в Белоруссии, Прибалтике, на Кавказе, в Крыму и собственно в России. Особое внимание в исследовании уделяется немецкому подходу к организации сельского хозяйства и промышленности, отношению к военнопленным, принудительно мобилизованным работникам и коллаборационистам, а также вопросам культуры, образованию и религии. Заключительная часть посвящена германской политике, пропаганде и использованию перебежчиков и заканчивается очерком экспериментов «политической войны» в 1944–1945 гг. Повествование сопровождается подробными картами и схемами.

Александр Даллин

Военное дело / Публицистика / Документальное