Читаем Долгое прощание полностью

Я вошел в контору и поднял с пола почту. Другие письма лежали на письменном столе, куда их положила уборщица. Я открыл окна и стал вскрывать конверты, потом включил зуммер на входной двери, набил трубку раскурил ее и сел, ожидая, что кто-нибудь попросит о помощи.

Дверной зуммер и телефон зазвонили одновременно.

Я взялся сначала за телефон, так как зуммер только оповестил, что кто-то вошел в мою крошечную приемную.

– Это мистер Марлоу? С вами хочет поговорить мистер Эндикот. Один момент.

Он уже был на проводе.

– Говорит Севел Эндикот, – сказал он, будто не зная, что его глупая секретарша уже протрещала его имя.

– Доброе утро, мистер Эндикот.

– Я рад, что вас освободили. Полагаю, что ваши соображения были правильными, а не высказанными просто из-за упрямства.

– Это были не соображения, а просто упрямство.

– Думаю, что вы больше ничего не услышите об этом деле. Но если это случится и понадобится помощь – обращайтесь ко мне!

– Зачем? Человек умер. Нужно будет доказать, что он вообще имеет какое-то отношение к убийству. А затем они должны доказать, что мне было известно о преступлении. Кроме того, еще нужно доказать, что он совершил преступление.

Адвокат откашлялся.

– Вероятно, вам не сообщили, что перед смертью он оставил полное признание, – спокойно сказал он.

– Сообщили, мистер Эндикот. Но разве я ошибаюсь считая, что признание еще не есть доказательство вины?

– К сожалению, я не располагаю временем для юридических дискуссий, – строго заявил он, – Я вылетаю в Мексику, чтобы выполнить там печальный долг. Вероятно, вы догадываетесь, о чем идет речь?

– Гм. Зависит от того, кто вас посылает. А этого вы мне не сказали.

– Да, я знаю. Итак, до свидания, Марлоу. Рассчитывайте на мою помощь, но позвольте дать вам небольшой совет. Не убеждайте себя в том, что выйдете из этой истории без последствий. Ваша профессия очень щекотливая.

Он положил трубку. Я тоже осторожно положил свою и немного посидел, держа руку на телефоне, в весьма мрачном настроении. Затем встряхнулся, встал и открыл дверь кабинета.

На подоконнике сидел мужчина и перелистывал журнал. На нем был серый костюм с едва заметными светло-голубыми ромбиками. Белый носовой платок был сложен квадратом, за ним торчали солнечные очки. У него были густые темные вьющиеся волосы, загорелое лицо и тонкие усики. Он посмотрел на меня веселыми птичьими глазами и улыбнулся, отложив в сторону журнал.

– Что за чушь городит этот прохвост! – воскликнул он, – Я только что прочел заметку о Костелло. Они так же хорошо знают Костелло, как я Елену Прекрасную!

– Чем могу быть вам полезен?

Он спокойно посмотрел на меня.

– Тарзан на большом красном самокате.

– Что?

– Вы, Марлоу, – Тарзан на красном самокате. Они вас сильно потрепали?

– Было дело. Почему это вас интересует?

– И после того, как Олбрайт поговорил с Грегорисом?

– Нет, после этого ничего не было.

Он чуть кивнул.

– Вы должны благодарить за это Олбрайта.

– Я спросил, почему это вас интересует. Впрочем, я незнаком с Олбрайтом и ни о чем его не просил.

Незнакомец угрюмо посмотрел на меня, затем не спеша встал, гибкий, как пантера, подошел к моему кабинету, заглянул туда и вошел. Похоже, этот человек повсюду чувствовал себя хозяином. Я вошел следом за ним и закрыл дверь. Он встал около письменного стола и насмешливо огляделся.

Я сел за письменный стол и ждал.

– Сколько вы зарабатываете в месяц, Марлоу?

Я промолчал и стал раскуривать трубку.

– Не больше семидесяти пяти в день, – сказал он.

Я бросил в пепельницу обгорелую спичку и выпустил клуб дыма.

– Вы блоха, Марлоу. Вы так ничтожны, что вас можно увидеть только в лупу.

Я продолжал молчать.

– У вас гаденькие мысли и желания. Вы насквозь гадки. Вы познакомитесь с кем-нибудь, выпьете с ним несколько раз, дадите ему немного денег – и он уже зависит от вас. Вы бессильны, не имеете ни связей, ни ума, разыгрываете перед людьми мелкие роли и ожидаете, что они будут плясать под вашу дудку.

Он нагнулся над столом и похлопал меня по щеке тыльной стороной ладони. Сделал он это с улыбкой, осторожно, не причиняя мне боли; увидев, что я не реагирую, он медленно сел, положив локти на стол и опершись подбородком о загорелые руки. Веселые птичьи глаза уставились на меня, и в них не было ничего, кроме озорного веселья.

– Знаете, кто я, вы, крохобор?

– Вы Менендец. Ваши друзья зовут вас Менди. Вы делаете бизнес на стриптизе.

– Так. А как я к этому пришел?

– Не знаю. Вероятно, сначала вы были сутенером в мексиканском заведении.

Он вынул из кармана золотой портсигар и закурил коричневую сигарету от золотой зажигалки. Выпустив дым, он кивнул, положил портсигар на стол и погладил его кончиками пальцев.