Читаем Долгое прощание полностью

– Владельцы газет и издатели – богатые люди Все богатые принадлежат к одной клике. Конечно, существует конкуренция, ожесточенная конкуренция, борьба за тиражи и подписчиков. Но только до той границы где задевается репутация и права владельца. Как только дело доходит до этого – наступает молчание. Молчание, мой друг, наступило и в деле Ленокса. Если правильно провести дело Ленокса, друг мой, можно продать массу газет. Процесс привлек бы репортеров со всех концов страны. Но никакого процесса не будет, ибо Ленокс улизнул прежде, чем он начался. И, как я сказал, очень кстати для Харлана Поттера и его семейства.

Я выпрямился и уставился на Моргана.

– Вы хотите сказать, что все это подстроено?

Он иронически скривил губы.

– Может быть, кто-то помог Леноксу отправиться в лучший мир. Может быть, он пытался сопротивляться при аресте. Мексиканские полицейские, не раздумывая, нажимают на спуск. Готов держать пари на большую сумму, что никто не потрудился посчитать пулевые раны.

– Я полагаю, что вы ошибаетесь, – возразил я. – Я хорошо знаю Терри Ленокса. Он давно уже списал себя в расход. Когда его собирались арестовать, он оказал им услугу. Он ведь был обречен из-за убийства.

Лонни Морган покачал головой. Я знал, что он скажет, и он сказал это:

– Ни в коем случае. Если бы он просто застрелил жену или проломил ей череп, то, возможно, вы были бы правы. Но убийство было слишком зверским, лицо было изуродовано до неузнаваемости. В крайнем случае его могли бы судить за убийство второй степени, да и это вызвало бы скандал.

– Возможно, вы правы, – согласился я.

Лонни снова взглянул на меня.

– Вы говорили, что знали этого человека. Какое у вас сложилось о нем мнение?

– Я устал и сегодня не в состоянии размышлять.

Наступила долгая пауза, затем Лонни тихо сказал:

– Я всего лишь жалкий репортеришка и не очень умен, но думается мне, что он ее вообще не убивал.

– Возможно.

Лонни сунул в рот сигарету и закурил, чиркнув спичкой по приборной доске. Курил он молча, с застывшим мрачным выражением на худом лице. Мы прибыли в Ло-рел-каньон, и я объяснил ему, как ехать дальше. Машина подъехала к моему дому и остановилась у лестницы из красного дерева. Я вышел.

– Большое спасибо, что подвезли меня до дома, Морган. Хотите выпить стаканчик?

– Не хочу докучать вам. Думаю, что вам лучше побыть в одиночестве.

– Я часто бываю один. Слишком часто.

– Вам нужно мысленно проститься со своим другом, – сказал он. – Наверняка он был вашим другом, если вы по своей воле были арестованы.

– Кто так сказал?

Морган слегка улыбнулся.

– Если я не мог написать об этом в газете, то это еще не значит, что я ничего не знаю, дорогой мой. Итак, до свидания.

Я закрыл дверцу машины, он развернулся и уехал. Когда задние огни его машины скрылись за поворотом, я поднялся по лестнице, взял газеты, отпер дверь и вошел в пустой дом. Затем я включил везде свет и открыл все окна. В доме было душно.

Я сварил кофе и стал его пить, вынув из банки с кофе пять сотенных банкнот. Они были туго свернуты и засыпаны кофе. С чашкой кофе в руке я ходил взад и вперед. Включил телевизор, выключил его, встал и снова сел. Потом перелистал газеты.

Дело Ленокса сначала фигурировало на первых страницах, но вскоре перекочевало на вторые полосы газет.

Все это я уже читал в тюрьме, но стал перечитывать снова, уже другими глазами. Оттуда я почерпнул немного – только то, что была убита молодая женщина, а пресса, насколько возможно, держалась в стороне. Итак, чье-то влияние подействовало почти сразу же. Полицейские репортеры наверняка скрежетали зубами, но тщетно.

Все-таки в этом деле было нечто неясное, и прежде всего характер убийства. Никто не мог убедить меня в том, что это сделал Терри.

Я выключил свет и сел у открытого окна. Пересмешник в кустах издал несколько трелей, продемонстрировав перед сном свое искусство.

Шея моя чесалась, поэтому я побрился, принял душ, лег на спину и стал прислушиваться, словно надеясь услышать далеко в темноте ночи голос, спокойный мягкий голос, при звуках которого все станет ясным. Я не услышал его и знал, что не услышу. Никто не объяснил мне дела Ленокса, объяснение было ненужным. Убийца признался и был мертв. Расследовать не было смысла.

Это было им очень на руку, как заметил Лонни Морган. Если Терри действительно убил свою жену, то никто не должен был судить его и освещать все неприятные подробности этого дела. Если же не он убил ее, то все равно это было очень хорошо. Покойник послужит козлом отпущения и не сможет возражать.

Утром я, как обычно, поехал в город. Машину поставил на обычном месте. Сторож на стоянке, наверно, знал что я был видной фигурой в текущих событиях, но не подал виду. Я поднялся по лестнице, прошел по коридору и вынул из кармана ключ от своей конторы. За мной наблюдал брюнет.

– Вы Марлоу?

– Да, а что?

– Побудьте здесь! сказал он. – С вами кое-кто хочет поговорить.

Он с трудом оторвал свою спину от стены и, не торопясь, ушел.