Читаем Долгое прощание полностью

Я должна честно признаться, что следующие два часа тянулись для меня мучительно долго. И до тех пор, пока я не стояла на пристани, покончив со всеми нелепыми формальностями, которых требовали местные власти, я не могла вздохнуть свободно. Никаких арестов не было произведено, и только тогда я поняла, что это был чудесный день.

Я присоединилась к Сюзанне. Согласно нашему договору я должна была провести ночь с ней в гостинице.

Пароход не отходил в Порт-Элизабет и Дурбан до следующего утра.

Мы сели в такси и поехали в гостиницу «Маунт Нельсон». Все там было чудесно. Солнце, воздух, цветы. Когда я вспомнила Литл Хемпсли в январе, глубокую, по колено, грязь, вечные дожди, я возликовала.

Сюзанна не испытывала никакого энтузиазма. Она уже много путешествовала. Кроме того, она принадлежала к тем людям, которые никогда не приходят в восторг на голодный желудок. Она жестоко осадила меня, когда я восторженно закричала при виде гигантского голубого вьюнка. Между прочим, мне хотелось бы пояснить здесь, что я не собираюсь описывать флору и фауну Южной Африки. Никаких местных колоритов, того, что обычно выражают дюжиной слов курсивом на каждой странице. Я обожаю это, но не умею делать сама.

После завтрака Сюзанна немного смягчилась. Мне дали комнату рядом с ней с чудным видом на залив.

Я смотрела на залив, пока Сюзанна искала какой-то особенный крем для лица. Когда она, наконец, нашла его и начала втирать в кожу, она была в состоянии выслушать меня.

– Вы видели сэра Юстуса? – спросила я ее.

– Он выходил из кафе, когда мы входили в него. Ему подали плохую рыбу или что-то в этом роде, и он высказывал, что думает по этому поводу. А затем он бросил персик об пол, чтобы показать, какой тот твердый. Только персик не оказался таким уж твердым и расплющился. – Сюзанна улыбнулась. – Сэр Юстус не больше меня любит вставать рано. Анна, видели ли вы мистера Пагетта? Я столкнулась с ним в коридоре. У него огромный синяк. Что с ним произошло?

– Он всего лишь пытался выкинуть меня за борт, – сказала я беспечно. – Я получила большое удовольствие.

Сюзанна перестала мазать лицо и потребовала объяснений. Я дала их.

– Это становится все более таинственным, – закричала она. – Я думала, что слежка за сэром Юстусом не представляет большого интереса и что главное удовольствие вы получите от преподобного Эдварда Чичестера, но теперь я в этом не уверена.

– Я думаю, что вы все еще вне подозрений, но, если случится худшее, Сюзанна, я протелеграфирую Кларенсу.

– Дайте телеграфный бланк. Я заранее заполню его. Что же мне написать? «Вовлечена в очень опасную историю пожалуйста пришли мне тысячу фунтов немедленно Сюзанна».

Я взяла у нее бланк и сказала, что можно вычеркнуть два слова и, кроме того, если она, конечно, не очень щепетильна в вопросах вежливости, третье – «пожалуйста». Однако Сюзанна оказалась совершенно безрассудной в денежных делах. Вместо того чтобы согласиться с моими экономическими соображениями, она добавила еще «и получаю огромное удовольствие».

В 11 в гостиницу пришли ее местные друзья и увели ее обедать. Я была, предоставлена самой себе. Выйдя из гостиницы, я пересекла трамвайные линии и по прохладной тенистой авеню дошла до главной улицы. Я медленно прогуливалась, любуясь солнечным светом и черными лицами продавцов цветов и фруктов. Мне удалось даже обнаружить место, где продавалось самое вкусное мороженое с содовой водой. Свою прогулку я закончила покупкой корзинки персиков по шесть пенсов. После этого я решила вернуться в гостиницу. К моему удивлению и удовольствию, меня ожидала записка. Куратор местного музея прочел в газете, обычно печатавшей списки прибывших пассажиров, что я приехала на «Килморде-не». Обо мне писали, что я дочь известного профессора Беденфельда. Он немного знал моего отца и испытывал к нему чувство большого уважения. В записке он сообщал, что его жена была бы счастлива, если бы я согласилась приехать сегодня на чашку чая на их виллу в Мюйзенберге. Он объяснял мне, как туда попасть.