Читаем Долгое прощание полностью

– Имеется еще мисс Беденфельд, – сказал я задумчиво, – Она хочет поехать в Родезию, чтобы откапывать там скелеты. Я хочу сделать доброе дело – предложить ей временную работу в качестве секретаря. Она умеет печатать, я знаю, она говорила мне.

К моему удивлению, Пагетт сильно этому воспротивился. Он не любит Анну Беденфельд. С той самой ночи, как он получил свой синяк, он начинает волноваться, когда речь заходит о ней. Специально, чтобы подразнить его, я приглашу девочку, Как я уже говорил, у нее очень хорошие ноги.

Мне кажется, я никогда не забуду свое первое впечатление от зрелища мыса Доброй Надежды. Я встала очень рано и вышла на палубу. Мы плыли заливом. Горы были покрыты барашковыми облаками, а внизу у самого моря, купаясь в золотых утренних лучах, раскинулся спящий город.

Я затаила дыхание и вдруг почувствовала внутреннюю боль, которая бывает иногда у людей, сталкивающихся с чем-нибудь прекрасным. Я не умею выражать подобные вещи, но знаю, что нашла, может быть, только на одно мгновение, то, к чему стремилась с того самого времени, как оставила Литл Хемпсли. Что-то новое, что-то, о чем я всегда мечтала, что-то, что удовлетворило мою вечную любовь к романтике. Почти бесшумно, или мне только так показалось, «Килморден» скользил по заливу.

«Это Южная Африка, – сказала я себе… – Южная Африка! Южная Африка! Ты видишь мир. Вот он, мир! Смотри на него и подумай, Анна Беденфельд».

Я думала, что я одна на палубе, но потом заметила чью-то фигуру, облокотившуюся о перила. Человек этот пристально, как и я, смотрел на быстро приближающийся город. Еще прежде чем он повернул голову, я узнала, кто это. События прошедшей ночи казались мне нереальными и мелодраматическими в солнечном сиянии мирного утра.

Что он должен был думать обо мне? Мне стало жарко при воспоминании о том, что я говорила вчера. Я решительно отвернулась и продолжала изучать прекрасный город. Если Рейберн пришел сюда, чтобы побыть в одиночестве, я, по крайней мере, не буду мешать ему.

Но, к моему сильному, удивлению, я услышала легкие шаги за спиной и затем его приятный голос:

– Мисс Беденфельд!

– Да. – Я повернулась.

– Я хочу извиниться перед вами. Я вел себя как настоящий грубиян.

– Это была чудная ночь, – сказала я поспешно.

Не очень уместное замечание, но единственное, что мне пришло в голову.

– Вы можете простить меня?

Я протянула руку, не говоря ни слова. Он взял ее.

– Есть еще одна вещь, о которой я хочу вам сказать. – Он стал очень серьезным. – Мисс Беденфельд, может быть, вы не знаете этого, но вы ввязываетесь в очень опасное дело.

– Примерно знаю, – сказала я.

– Нет, вы не знаете, вы даже не можете себе представить. Я хочу предостеречь вас. Оставьте это дело в покое. Оно ведь совсем вас не касается. Не позволяйте вашему любопытству впутывать вас в чужие дела. Нет, нет, пожалуйста, не сердитесь снова. Я не говорю о себе. Вы не имеете ни малейшего представления о том, с чем можете столкнуться. Эти люди не остановятся ни перед чем. Они абсолютно безжалостны. Вы уже в опасности. Вспомните вчерашнюю ночь. Им кажется, что вы что-то знаете. Ваш единственный шанс – доказать им, что они ошибаются. Но будьте осторожны. И всегда берегитесь и, если когда-нибудь вам суждено попасть им в руки, не сопротивляйтесь. Будьте умны, расскажите им правду, это будет вашим единственным шансом.

– От ваших слов меня пробирает мороз по коже, – сказала я серьезно. – И почему вы предостерегаете меня?

Он не отвечал некоторое время, затем сказал глухим голосом:

– Может быть, это последнее, что я могу для вас сделать. Один раз я был рядом на пароходе, но на берегу, может быть, не в состоянии буду вам помочь.

– Что? – закричала я.

– Вы понимаете, что я боюсь, что вы не единственный человек на пароходе, который знает, что я «человек в коричневом костюме»!

– Если вы думаете, что это я сказала, то ошибаетесь, – проговорила я горячо.

Он успокоил меня улыбкой.

– Я не сомневаюсь в вас, мисс Беденфельд. Если я когда и будь говорил так, я лгал. Но на пароходе есть человек, который знает все. Стоит только ему заговорить, и моя песенка спета. Все-таки я надеюсь, что он не заговорит.

– Почему?

– Потому, что этот человек любит вести самостоятельную игру. И когда полиция схватит меня, я уже не смогу приносить ему больше пользу. Может быть, это спасет меня. Будущее покажет.

Он презрительно засмеялся, но я видела, что лицо его потемнело; если он и играл судьбой, он был хорошим игроком. Он мог проигрывать и улыбаться.

– В любом случае, – сказал он, – я не думаю, что мы когда-нибудь снова встретимся.

– Да, – сказала я медленно. – На этот раз согласна с вами.

– Итак, прощайте.

– Прощайте.

Он сильно сжал мою руку, и в течение минуты его удивительно светлые глаза, казалось, старались заглянуть мне в душу. Затем он резко повернулся и ушел.

Я слышала его удаляющиеся шаги. Мне хотелось слышать их всегда. Шаги, уходящие из моей жизни.