Читаем Долгое прощание полностью

Пагетт, казалось, был в этом совершенно уверен. Это было единственное определенное место во всем его рассказе.

Во всем этом есть что-то странное. Прежде всего, где Рейберн? Верно, что мы не видели его с тех пор, как сошли на берег. Он не пошел в гостиницу вместе с нами. Мне кажется, он просто боится Пагетта. Как бы там ни было, все это меня очень разражает. Один мой секретарь куда-то испарился, а другой выглядит как боксер невысокого класса. В таком виде я не могу никуда взять его с собой. Я стану посмешищем в Кейптауне. Сегодня я должен передать пакет старого Милдрея, но не возьму с собой Пагетта. Будь он проклят со всеми своими ночными приключениями!

В общем, у меня очень плохое настроение. Только что я отвратительно позавтракал с отвратительными людьми. Официантке-голландке с толстыми лодыжками понадобилось полчаса, чтобы принести мне ужасный кусок рыбы. А чего стоил мне ранний, в 5 часов утра, медицинский осмотр по прибытии в Кейптаун!

Позже произошла опять неприятная вещь. Я отправился на свидание с премьер-министром, взяв с собой запечатанное письмо Милдрея. Не похоже было, чтобы кто-нибудь прикасался к нему, но внутри оказался чистый лист бумаги. Теперь я был в дурацком положении. И зачем я только позволил, этому мычащему старому ослу Милдрею впутать меня в дело, в котором ничего не понимаю?

Пагетт, как известно, плохой утешитель. У него на лице появилось какое-то мрачное удовлетворение, которое бесит меня. Кроме того, он использовал мое душевное расстройство, чтобы взвалить на меня чемодан с канцелярскими принадлежностями. Если он не примет меры предосторожности, следующие похороны, в которых ему придется участвовать, будут его собственные. В довершение всего я должен был еще его выслушивать.

– Предположите, сэр Юстус, что Рейберн подслушал ваш разговор с мистером Милдреем на улице. Вспомните, у него не было никакого письменного подтверждения от мистера Милдрея. Вы взяли Рейберна на свой страх и риск.

– Вы, значит, думаете, что Рейберн мошенник? – спросил я сердито.

Пагетт именно так и думал. Насколько эта его уверенность питалась обидой за подбитый глаз, я не знаю. Он имел к Рейберну небольшой счетец. Да и внешность последнего говорила против него. Я же решил ни во что не вмешиваться: человек, который позволил сделать из себя совершеннейшего дурака, должен стараться хотя бы не разглашать это. Но Пагетт, чья энергия не ослабела от его последних неприятностей, был сторонником крутых мер. Он пошел в полицейское управление, послал огромное количество телеграмм и пригласил всю свору английских и голландских полицейских пить виски с содовой, конечно, за мой счет.

Ответ Милдрея мы получили в тот же вечер. Он понятия не имел о моем секретаре.

Во всем этом деле было только одно светлое пятнышко.

– Во всяком случае, – сказал я Пагетту, – вы не были отравлены. Это был ваш обычный желчный приступ.

Я заметил, как он вздрогнул. Это доставило мне большое удовольствие.

Пагетт снова обрел форму. Его мозг положительно начинен яркими идеями. Ему теперь кажется, что Рей: – берн ни более ни менее как знаменитый «человек в коричневом костюме». Я осмелюсь предположить, что он прав. Он всегда прав. Но все это становится очень неприятным. Чем скорее я достигну Родезии, тем лучше. Я объяснил Пагетту, что он не будет сопровождать меня.

– Понимаете, мой дорогой, – сказал я, – вы должны остаться здесь. Каждую минуту вы можете потребоваться, чтобы удостоверить личность Рейберна. А кроме того, нужно подумать о моей репутации как члена парламента. Я не могу ездить с секретарем, который совсем недавно был замешан в обыкновенном уличном скандале.

Пагетт задрожал. Он настолько респектабелен, что его внешность для него источник страдания.

– Но что вы будете делать с вашей корреспонденцией и с черновиками ваших речей, сэр Юстус?

– Я сумею все сделать сам, – сказал я. – И без труда.

– Ваш личный вагон должен быть присоединен к одиннадцатпчасовому завтрашнему поезду, – продолжал Пагетт. – Я обо всем позаботился. Миссис Блейр берет с собой горничную.

– Миссис Блейр? – закричал я, задыхаясь.

– Она сказала мне, что вы предложили ей место в вагоне.

– Да, в самом деле, я начинаю припоминать! В маскарадную ночь я даже уговаривал ее. Но я никогда не думал, что она согласится. Как бы она ни была прекрасна, я не думаю, чтобы мне очень хотелось иметь ее своей спутницей до Родезии и обратно.

Женщины требуют всегда так много внимания. И они иногда очень мешают.

– Я что, еще кого-нибудь пригласил? – спросил я Пагетта нервно. Со мной случаются иногда удивительные вещи.

– Миссис Блейр думала, что вы пригласили также полковника Райса…

Я застонал.

– Должно быть, я был здорово пьян, если пригласил Райса. Очень пьян. Послушайте моего совета, Пагетт, пусть ваш синяк будет вам предостережением. Не напивайтесь больше.

– Вы знаете, что я трезвенник, сэр Юстус!

– Нужно дать самому себе клятву, если имеешь подобную слабость. Я больше никого не приглашал, Пагетт?

– Насколько я в курсе дела, никого.

У меня вырвался вздох облегчения.