Читаем Дочь змеи полностью

На стене, у Ренн за спиной, два бивня маммутов образовали арку. Из этой арки на нее смотрела маска колдуна. Ренн, преодолевая боль, приподнялась на локоть. С маски на землю спускалась грива красных водорослей, а вместо лица была вырезанная из дерева голова баклана с острым клювом и узкими зелеными глазами. За маской к земле спускались две веревки. Если потянуть одну – колдун открывал клюв и появлялось второе лицо. Красная грива подсказала Ренн, что это – лицо солнца.

Только очень искусный колдун способен использовать маску с двумя лицами. Ренн догадалась, что Марупай, надевая ее, превращался в баклана и летел к солнцу – говорить с духами.

Возможно, Наигинн был прав, возможно, его отец ей поможет.

Вернулась старуха с ковшом из сыромятной кожи.

Наигинн забрал у нее ковш и кивком отослал обратно.

Потом сказал Ренн:

– Ешь.

В ковше была вонючая зеленая слизь.

– Что это? – спросила Ренн с набитым ртом.

– Помет белых куропаток.

Ренн выплюнула все, что было во рту.

– Вы едите помет?

– Я – нет, у меня есть кивяк. И я не женщина. Выпей вот это. Это полынь, она отгоняет лихорадку.

Ренн заставила себя выпить горькую настойку, откинулась на спину и закрыла глаза.

– Как я здесь оказалась?

Наигинн рассказал, как вытащил ее из Моря.

– Ты была такая бледная, я подумал, ты умерла.

– А что с моей лодкой?

– Разбилась.

– Мое снаряжение? Хоть что-то спас?

– То, что было при тебе: мешочек с целебными зельями, мешочек с трутом, топор, нож. И еще свисток из кости.

– А мой лук?

– Нет.

Ренн ничего не сказала. Она не любила этот лук так же, как прежний, но он хорошо ей служил и не должен был закончить столь бесславно.

– Твоя маскировка вся смылась, – заметил Наигинн. – Старейшины никогда не видели таких женщин. Пока я не сказал, что ты видела маммута, они думали, ты демон.

– А моя одежда? Где она?

– Башмаки сушатся, остальное сожгли. Твоя одежда воняла.

– А эта – нет?

Наигинн улыбнулся:

– То, что ты сделала… Ты и вправду сумасшедшая.

– Я решила часть загадки.

– И получила какие-то ответы?

– Не думаю, что эта загадка из тех, что дают ответы. Она ставит цели.

Один мужчина сказал что-то Наигинну на языке племени Нарвала. Его усы напомнили Ренн о морже.

– Это твой отец? – спросила она, когда тот ушел.

– Нет, он один из наших старейшин, – ответил Наигинн и заметно напрягся. – Марупая здесь нет.

Ренн собралась с силами и смогла сесть.

– А где он?

– В Море, на Скале Колдунов.

– Тогда давай поплывем туда и найдем его.

– Все не так просто, он ушел туда, потому что там самое хорошее место для колдовства.

Ренн теряла терпение.

– И когда он вернется?

– До наступления Первой Темноты, пока солнце не нырнет в Море, точно не вернется.

– Но сейчас конец лета! Мы должны найти его как можно скорее!

– Мы не можем. Женщинам не позволено появляться на Скале.

– Но они думают, что у меня душа мужчины.

– В теле женщины.

– Тогда скажи им, что я колдунья.

– Женщины не могут быть колдуньями.

– Нет, могут!

– Ренн, я знаю людей своего племени. Дай мне подумать.

Какое-то время Наигинн сидел молча, а потом щелкнул пальцами:

– Придумал.

* * *

– Думаешь, у тебя получится? – шепотом спросил Наигинн.

Ренн глянула на старейшин, которые стояли на холме, скрестив руки на груди.

– С воронами никогда наперед не знаешь. Но если они прилетят, это точно поможет?

– Мои люди уважают воронов, они помогают находить останки, которые выбрасывает на берег Мать-Море.

– Ты стой здесь, а я пройду еще немного. Рип и Рек не прилетят, если со мной будет чужак, это и тебя касается.

Стойбище Вайго располагалось на зеленом холме с отличным видом на море. Над галечным пляжем установили челюсти китов, на которые подвешивались лодки, а уже над ними к склону холма, словно улитки, прилепились убежища. Вершина холма была плоской, как будто ему голову отрубили. Гора из выбеленных черепов моржей служила наблюдательным постом, откуда высматривали выдохи китов, и заодно – маяком, для возвращающихся с охоты.

Даже при том, что Наигинн наполовину тащил Ренн на себе, она твердо решила самостоятельно подняться на вершину. У нее кружилась голова, а ноги были вялыми, как водоросли. Когда она осталась одна, ветер задул с такой силой, словно задался целью сбросить ее с холма. Длинная до щиколоток рубаха сковывала движения, и Ренн с трудом подавляла желание встать на четвереньки.

Кое-как она добралась до камня, на котором вороны разбивали украденные у кайр яйца. В серовато-голубых осколках скорлупы поблескивал еще свежий желток. Это радовало: вороны где-то неподалеку. Если, конечно, это были Рип и Рек, но и это еще не значило, что они откликнутся на зов.

Ренн дунула в свисток.

По небу стремительно неслись облака. Старейшины мрачно наблюдали за Ренн.

Она свистнула еще раз.

«Пожалуйста, маленькие старички, услышьте меня! Сейчас не время для шуток и капризов!»