Читаем Дочь Сталина полностью

Ольга видела, как больно было ее матери. Иногда Светлана срывалась в состояние, которое Ольга описывала словами «ночные страхи всеми забытого и покинутого малыша». «Как будто туча бросала на нее тень в такие моменты. Так получалось, что ее мозг сперва порождал какую-то мысль, а затем терял контроль над тем, какие мысли рождались из первой по цепочке». Иногда это случалось, когда Светлана писала, но порой не было никаких серьезных причин: «просто сбежало молоко». «Она бывала безутешна». «Что-то заставляло взорваться вулкан ее мыслей, воспоминаний, боли, страдания, тревожных предчувствий – и это становилось сильнее нее». Ольга видела, что мать оставалась непонятой, что ей требовалась ничем не сдерживаемая, безусловная любовь: «Те люди, которые были со Светланой дольше всех, которые оставались ей друзьями, видели это. Они наблюдали этот вулкан».

Складывается впечатление, что Светлане всегда было легко находить новых друзей. В июле того же года она познакомилась с Ниной Лобановой-Ростовской, муж которой происходил из аристократической династии Лобановых-Ростовских. Несколькими днями ранее, когда Нина собиралась за покупками в супермаркет, к ней обратился портье их многоквартирного дома в Северном Кенсингтоне:

– Мадам, вы знаете, кого я видел этим утром? Дочь Сталина, Светлану Сталину!

Нина удивилась:

– Как это может быть, Дэвид? Что она может делать в нашем районе?

– Я думаю, что она шла в Общество Морпет, расположенное в следующем доме, – ответил Дэвид. – Может быть, мне сказать, что вы хотели бы встретиться с ней, если я увижу ее вновь?

Не сомневаясь, что Дэвид обознался, Нина, тем не менее, согласилась:

– Да, Дэвид, пожалуйста.

Семнадцатого числа – Нина точно запомнила дату – когда она готовила на кухне ужин для гостей, раздался звонок в дверь. Полагая, что кто-то из приглашенных был настолько учтив, что выслал вперед цветы, она открыла и увидела в дверях Светлану, которая выглядела точно так же, как на фотографиях. Вспоминая эту встречу, Нина рассказывает о ней в стиле пьесы:

Я: «Не зайдете ли к нам на чашку чая?»

Светлана, переступая порог: «А вы когда-нибудь видели русского, который отказался бы от чашечки чая?»

Мы представились друг другу. Я рассказала, что родилась во Франции и что готовлю рагу для званого ужина, и Светлана прошла за мной на нашу кухню. Я заварила большой чайник чаю, и Светлана налила себе из него несколько чашек подряд, кладя в каждую по пять чайных ложек сахара. Еще я ей предложила немного малины, которая была у нас на десерт. Она благодарно понюхала ягоды и заметила: «Английская малина и другие ягоды и фрукты почти такие же ароматные, как те, что растут в России. Мне не хватало этих ароматов в Америке. Там фрукты не пахнут…» Она много говорила, а я слушала».

Вечером Нина спросила своего мужа, не против ли он того, что к ним приходила дочь Сталина. Сталин бросил в тюрьму всю их семью и расстрелял в 1948 году его отца, Дмитрия Ивановича Лобанова-Ростовского. Он сказал, что не возражает, если Светлана не будет появляться тогда, когда он дома. Так Светлана начала бывать в гостях у Нины регулярно.

Вскоре Нина поняла, что дружить со Светланой было не таким простым делом. «Она была очень умной, образованной, начитанной, могла быть теплой, очаровательной и приятной в общении. Светлана писала мастерски, поэтическим языком». Но в то же время она была эмоционально неустойчивой. Стоило ей что-нибудь болезненно воспринять, как она приходила в ярость, слала рассерженное письмо, а впоследствии извинялась за свою вспышку. «Бедная Светлана. Она жила, словно человек с содранной живьем кожей. Она была чрезмерно чувствительна, и все причиняло ей боль».