Читаем Дочь меча (СИ) полностью

Он долго и низко тянулся за галереей с колоннами в ослепительной белизне с проблесками меди и необработанного золота. Он был построен из глины, а значит, через одно-два поколения или даже раньше, в случае непогоды, мог сравняться с землёй. Тоаса вспомнила обшитую деревом галерею, построенную её отцом на диких холмах Кипра, обдуваемые ветром деревья, долгие склоны гор к морю, думала о солёном воздухе и стоящих на якоре кораблях, о чайках, летающих над головой.

Вдруг Египет показался ей душным.

Они прошли во дворец, мимо безучастной нубийской стражи, вниз по длинным тусклым коридорам, где передвигались в полуденной дремоте только мягко ступающие рабы, и подошли к дверному проёму, закрытому гобеленами богатого шитья. Пепи без церемоний вошёл внутрь и сделал остальным знак следовать за ним.

— Моя госпожа, — сказал он, слегка кланяясь, — это Тоаса Кипрская, чьи товары ты хотела посмотреть.

Вошедшая остановилась в изумлении, пока хихиканье карлика не вернуло её к действительности.

Это была Анхсенамен, вдова фараона и пешка империи? Она была совсем молоденькой, ей было едва восемнадцать лет от роду, и очень хорошенькой. Тоаса смотрела на её стройную, гибкую фигуру, изящную голову, на тёплую золотую кожу и вспоминала, что она была дочерью Нефертити, чья красота была ещё не забыта в Египте. Вдруг она подумала, что её миссия могла получить другую награду, чем та, на которую она сторговалась.

Что до неё, то она смотрела на женщину среднего роста, хорошо сложенную, с коротко стриженными волосами, обрамляющими загорелое лицо в шрамах. Хорошее лицо с правильными чертами, хотя на нём было выражение жестокости, к которой она не привыкла, а светлые глаза её были холодны.

Её люди за её спиной были того же сорта, но грубоваты и неприятны, и она, вздрогнув от удивления, поняла, что, пожалуй, это был лучший вариант из всех.

— Нет времени сомневаться, моя госпожа, — сказал Пепи. — Если милый господин Эй, пусть его кости гниют в навозной куче, придёт сюда, ковыляя, нам придётся ему что-то объяснять. Удача, что Хоремхеб, который умел управлять сутью вещей, сейчас в Мемфисе и нам не опасен.

— Да… — Тоаса отвела свой пристальный взгляд от продолговатых чёрных египетских глаз Анхсенамен. Она вспомнила, что здесь должны быть деньги. — Как насчёт оплаты?

— Сейчас. — Пепи открыл огромный сундук в углу, и солнечный свет проник и разлился по золоту, серебру и драгоценным камням, поблёскивая в сумерках комнаты. — Сюда, наполняй свои ящики да побыстрее.

Моряки с жадностью бросились к сундуку, и драгоценности загремели в ящиках. Тоаса повернулась к девушке Нефер из таверны, сняла с неё покрывало и длинную мантию. Затем она протянула руку к Анхсенамен и коротко сказала:

— Надень это. Мы выведем тебя вместо этой девушки, когда будем уходить.

Девушка задрожала, и на глазах у неё появились слёзы.

— А я? — прошептала она. — Ты обещала, Тоаса, ты обещала

— Успокойся! — она слегка шлёпнула её. Тяжёлый, глухой шлепок раздался в тишине комнаты, а её серые глаза были полны презрения. — Я сказала тебе, что делать. Если кто-нибудь спросит тебя, скажи, что навещала мужчину, одного из дворцовых слуг. Они поверят этому из-за твоей привлекательности. Но если тебя схватят из-за твоего просчёта или по какой другой причине, то сдерут с тебя живой кожу на рыночной площади и продадут твоё мясо каннибалам. А сейчас успокойся!

Она отошла в угол, пытаясь остановить дрожь.

Тоаса повернулась и встретила тяжёлый взгляд Анхсенамен.

— Это не лучшее обращение с девушкой, — сказала она.

— Надевай это снаряжение, или тебя я тоже оставлю здесь, — огрызнулась Тоаса. — О Боже, эти женщины! — Она отошла и помогла наполнить сундуки сокровищами.

Царица молча надела верхние одежды другой женщины и в ожидании села на кровать. Пепи подполз к ней ближе.

Тоаса выпрямилась.

— Готово, — сказала она. — Теперь мы можем идти.

— Не так быстро, — сказал Пепи. — Вспомни, ты — купчиха, предлагающая свои товары. Ты будешь торговаться, хвалить мастерство ювелиров и пробу металла, звать всех своих предков в свидетели, что твои поделки лучше, чем товары Осириса в Аменити. Сядь, моя госпожа, сядь и займи нас ложью о твоих воинственных подвигах.

— Этому карлику нужно отрубить голову, — проворчал один из моряков.

— Чтобы быть похожим на тебя, мой красивый? Хи-хи! — Пепи сидел на корточках у ног Анхсенамен и качался на пятках взад-вперёд. — Нет, моя госпожа, я думаю, тебе лучше ещё немного поволноваться. У этого охранника Анеса — низкая и очень подозрительная натура.

Тоаса всё время ходила туда-сюда.

— Ты, может быть, прав. Но покажи мне язык, обезьяна. Ты больше не любимец царицы. — Её глаза обратились к Анхсенамен. — А ты не первая госпожа царства. Пока ты со мной, ты одна из членов команды и будешь меня слушаться. Иначе я тебя брошу, где бы ты ни была.

Она застыла, и ответ её был холоден:

— Право, грубость не была частью того, за что тебе заплатили, капитан Тоаса.