А л е ш к а. Хватит ребячиться! Чай, не маленькие! Чего нам драться, чего не поделили? Погоди! Сейчас мы это зернышко на жернова положим! (Идет к мельнице, кладет зерно.) А теперь я подую маленько!

М а т р е ш к а (с любопытством следит за ним). А зачем дуть?

А л е ш к а. Авось крылья завертятся…

М а т р е ш к а. Да ты что, смеешься…

Подул Алешка, и укатилось у Матрешки лукошко.

Ай, мое лукошко! Что же ты делаешь?!

А л е ш к а. Отойду подальше! (Отошел в сторону и стал дуть.)

Зашевелились крылья мельницы полегоньку, завертелись, закрутились, заскрипели жернова, мелют зернышко.

М а т р е ш к а. Вот чудо чудное! Вертятся, крутятся. И без ветру обходимся! (Подбегает к мельнице, глядит.) Мелют жернова! Мелют! Не устал? Переведи дух-то!

А л е ш к а (перестает дуть).

Крылья останавливаются.

Видала! А ты не верила!

М а т р е ш к а. Молодец, парнишечка! Мал, да удал! А я-то глупая…

А л е ш к а (перебивает). Некогда разговоры разговаривать! (Надул щеки, дует изо всех сил.)

Быстро крылья вертятся.

М а т р е ш к а. Ох, батюшки! Не муку жернова мелют! Баранки сыплются! Калачи белые! Пряники расписные! Ох, матушки! Сами в мешок складываются! Спасибо тебе!

А л е ш к а. Хватит?

М а т р е ш к а. Досыта наедятся детишки! Вот обрадуются!

А л е ш к а. А где твое лукошко?

М а т р е ш к а. Не знаю. Ты как дунул, оно и укатилось!

А л е ш к а. Эх, куда его унесло! Погоди, принесу. (Уходит.)

М а т р е ш к а. А я-то, глупая, думала, он насмехается… Обидела его.

Возвращается  А л е ш к а.

А л е ш к а. Держи. (Подает лукошко.)

М а т р е ш к а. Ты прости меня… Не со зла я…

А л е ш к а. Чего вспоминать? Ишь какое лукошко — узорное… Откуда такое?

М а т р е ш к а. Сама сплела…

А л е ш к а. А ты искусница. А звать тебя?..

М а т р е ш к а. Матрешка… Матрена…

А л е ш к а. Матрена…

М а т р е ш к а. Матрена Михайловна. Я теперь за старшую! А тебя?

А л е ш к а. Алешкой… Алексеем…

М а т р е ш к а. А по батюшке?

А л е ш к а. Иваныч.

М а т р е ш к а. Спасибо вам, Алексей Иваныч, и поклон низкий. (Кланяется.) Прощайте покудова!

А л е ш к а. А что теперь делать думаете… Матрена Михайловна?

М а т р е ш к а. Ребят накормлю, напою, спать уложу. А там… утро вечера мудренее. Буду ребят приучать хлеб добывать, трудиться, не лениться! А вы, Алексей Иванович?

А л е ш к а. А я иду во дворец к Силе-царевичу.

М а т р е ш к а. К нему! Так ты ему служишь?

А л е ш к а. Нет! Одно у нас с тобой горе! И меня осиротил Сила-царевич! Решил я к нему во дворец пробраться. Там в темнице моя матушка. Забрали в полон и бабушку. Хочу выведать, в чем сила Силы-царевича, отчего он похваляется, что никто победить его не может… А как узнаю, тогда уж придумаю, как от него, проклятого, избавиться… как освободить пленников.

М а т р е ш к а. Чай, страшно идти прямо в берлогу звериную?

А л е ш к а. Что же, я трус, по-твоему? Хотя, если по совести, немного опасаюсь. Но совладаю! Нельзя мне бояться.

М а т р е ш к а. Конечно, совладаете… Мал, да удал!

А л е ш к а (перебивает). Что ж мы с вами стоим разговариваем, Матрена Михайловна? Детишки голодные…

М а т р е ш к а. Заждались, Алексей Иванович…

А л е ш к а (выносит мешки, связки баранок). Далеко идти до деревни-то?

М а т р е ш к а. Эвон, за речкою! Семь верст!

А л е ш к а. Семь верст не околица! Мигом дойдем!

М а т р е ш к а. Неужто все донесете?

А л е ш к а. И сами сверху сядете — все равно донесу… Пойдемте, Матрена Михайловна…

М а т р е н а. Пошли, Алексей Иванович!

Взялись за руки и зашагали.

З а н а в е с.

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

Картина пятая

Подземный дворец Силы-царевича. Стены железом обиты. На железных цепях светильники висят. В медных таганах огонь горит. Подле них  Н е у л ы б а  сидит. Входит  Л у к а  Л у к а в ы й.

Л у к а в ы й. Неулыба, у тебя все готово?

Неулыба молчит.

Неулыба! Тебя спрашиваю! (Подходит ближе.) Не слышишь, что ли?

Н е у л ы б а. Нет.

Л у к а в ы й. Я спрашиваю…

Неулыба руки поднимает. Вспыхнуло красное пламя.

Н е у л ы б а. Слушаю…

Л у к а в ы й (хрипло). Я спрашиваю… Что! Голос потерял!

Н е у л ы б а. Подойди! Верну!

Подходит с опаской Лукавый. Подняла руку Неулыба, вспыхнул зеленый огонь. Отскочил Лукавый.