Читаем Доброе слово полностью

Б у л а т. Может, и нехитрое, а важнее всего на свете.

А н н у ш к а. Сидеть у прялки?! Важней всего?! Да ты смеешься надо мной! Эка важность — прялка!

Б у л а т. Ну, а что, по-твоему, важней?

А н н у ш к а. Меч-саморуб! Мне бы в руки меч!

Б у л а т. А тебе зачем он?

А н н у ш к а. Ждут его все, кого замучила царица своею жадностью. Последнее ведь отнимает…

Б у л а т. У кого? У тех, кто пашет, железо кует, пряжу прядет!.. Так ведь?

А н н у ш к а. Так!..

Б у л а т. А всех, кто трудится, меч защищает! И кто мечом владеет…

А н н у ш к а. Тот их защитник и слуга! Понял, Булат-богатырь!

Б у л а т. Молодец! И обещаешь верно им служить?

А н н у ш к а. Обещаю.

Б у л а т. Видишь бел горюч камень?

А н н у ш к а. Вижу, Булат-богатырь!

Б у л а т. Откинь его в сторону.

А н н у ш к а. Попробую… (Идет.)

Б у л а т (про себя). Последнее испытание… Хватит ли силенки у молодца?..


Аннушка силится откинуть камень.


А н н у ш к а. Тяжел… Не совладаю…

Б у л а т. Может, помочь тебе?..

А н н у ш к а. Нет. Я сам… Сам… Должен! (Упирается. Отбрасывает камень.)


В нише сверкает меч.


Меч-саморуб!

Б у л а т. Возьми его! И помни! Трудна, опасна дорога боевая! Не дрогнешь в бою жестоком?

А н н у ш к а. Клянусь, не дрогну!

Б у л а т. В путь!

А н н у ш к а. Прощай, Булат-богатырь… (Идет. Останавливается.) Дозволь руку тебе поцеловать… (Склоняется и целует руку Булату.)

Б у л а т (целует ее в лоб). Иди и возвращайся живым, здоровым и… и с победой! Прощай!

А н н у ш к а (идет. Останавливается. В сторону). Не сдержать сердца. Открыться, что я дочь? Сказать? Или смолчать?! Сказать! (Возвращается.) Батюшка… (В сторону.) Нет! Так ведь придется с мечом расстаться. Батюшка… Я… я… я… Я азбуку знаю!

Б у л а т (улыбается). Да что ты! Ну и молодец…

А н н у ш к а. Я и слова складывать умею!

Б у л а т. Неужто и слова?..

А н н у ш к а. Вот вернусь — почитаю…

Б у л а т. Я послушаю…

А н н у ш к а (едва сдерживая слезы). Прощай, батюшка!.. (Твердо.) Прощай, Булат-богатырь! (Быстро уходит.)

Б у л а т. Андрюша! Ушел… Словно сердце с собой унес! Эх, Андрей… Мне б легче было во сто раз самому на смертный бой пойти! Что делать?! (Проводит рукой по глазам.) Немощен я! А сына мне судьба не дала! Не пошлешь же дочь на битву! Не доверишь меч девице!


Пауза.


Эй, Андрей, коль тяжко станет — кликни меня! Я прилечу… на выручку… Слышишь, Андрей…


Далекий голос  А н н у ш к и: «Слышу, Булат-богатырь».


Вы-ру-чу тебя, Андрей!

Перед занавесом

С мечом в руках стоит  А н н у ш к а.


А н н у ш к а. Ах, отец родной, мой батюшка! Не простилась с тобой как положено! Не прильнула к груди твоей, не поплакала!.. Не могла я открыться тебе, признаться родной дочерью! Не отдал бы меч в руки девичьи! Пожалел бы родную дочь послать на битву смертную! Ах, горько, горько на сердце! Может, и не суждено нам свидеться! (Плачет.) Что это я! Батюшка на меня надеется!.. А я разревелась! Хорош слуга и защитник! Крепче сожму меч! И больше не пророню ни слезинки… Вот вернусь к батюшке с победой, вымолю прощение!.. И тогда уж… вволю наплачусь. А пока я не Аннушка, я Андрей, что всех сильней!!! (Идет.)

Картина шестая

За высокой каменной оградой царский двор. Всюду огромные замки, засовы…

На деревьях колпаки из железных прутьев. Скамьи укрыты серыми чехлами. Сверху нависает железная решетка. В глубине Железное Чудище. Ц а р и ц а  ходит по двору. За ней семенит  С о г л я д а т а й.


Ц а р и ц а. Окна?!

С о г л я д а т а й. Закрыты!

Ц а р и ц а. Двери?!

С о г л я д а т а й. Заперты!

Ц а р и ц а. Ворота?!

С о г л я д а т а й. На замке!

Ц а р и ц а. Замок?!

С о г л я д а т а й. На ключе!

Ц а р и ц а. Ключ?

С о г л я д а т а й. …У меня! А то, может, прикажешь отдать Тимошке?!

Ц а р и ц а. Кто старое помянет, тому глаз вон… Я ведь тебя опять главным Соглядатаем поставила!

С о г л я д а т а й. Я не вспоминаю… А только обидно! Поверить такому плуту!

Ц а р и ц а. А кто его привел ко мне?

С о г л я д а т а й. Ну, кто старое помянет…

Ц а р и ц а. То-то! Это что? Зарево!

С о г л я д а т а й. Темница горит!

Ц а р и ц а. Почему?

С о г л я д а т а й. Пленники подожгли!

Ц а р и ц а. Кто их выпустил?

С о г л я д а т а й. Андрей да Тимошка!

Ц а р и ц а. На мою власть покушаются! Мое царство сокрушить хотят! Меня погубить думают! Пропала я, бедная! А ты чего не убиваешься? Ведь со мной вместе погибнешь?

С о г л я д а т а й. Не тревожусь я, царица! И ты не печалься! Принял я меры строгие!

Перейти на страницу:

Похожие книги

Орфей спускается в ад
Орфей спускается в ад

Дорога заносит молодого бродягу-музыканта в маленький городок, где скелеты в шкафах приличных семейств исчисляются десятками, кипят исступленные страсти и зреют семена преступлений…Стареющая, спивающаяся актриса и ее временный дружок-жиголо абсолютно несчастны и изощренно отравляют жизнь друг другу. Но если бывшая звезда способна жить лишь прошлым, то альфонс лелеет планы на лучшее будущее…В мексиканской гостинице красавицы-вдовушки собралась своеобразная компания туристов. Их гид – бывший протестантский священник, переживший нервный срыв, – оказался в центре внимания сразу нескольких дам…Дочь священника с детства влюблена в молодого человека, буквально одержимого внутренними демонами. Он отвечает ей взаимностью, но оба они не замечают, как постепенно рвущаяся из него жестокая тьма оставляет отпечаток на ее жизни…В этот сборник вошли четыре легендарные пьесы Теннесси Уильямса: «Орфей спускается в ад», «Сладкоголосая птица юности», «Ночь игуаны» и «Лето и дыхание зимы», объединенные темами разрушительной любви и пугающего одиночества в толпе.

Теннесси Уильямс

Драматургия
Перед восходом солнца
Перед восходом солнца

Можно ли изменить собственную суть, собственное «я»?Возможно ли человеку, раздавленному горем и тоской или же от природы склонному к меланхолии, сознательно воспитать в себе то, что теперь принято называть модным словосочетанием «позитивное мышление»?Еще с первых своих литературных шагов Зощенко обращался к этой проблеме — и на собственном личном опыте, и опираясь на учения Фрейда и Павлова, — и результатом стала замечательная книга «Перед восходом солнца», совмещающая в себе художественно-мемуарное и научное.Снова и снова Зощенко перебирает и анализирует печальные воспоминания былого — детские горести и страхи, неразделенную юношескую любовь, трагическую гибель друга, ужасы войны, годы бедности и непонимания — и вновь и вновь пытается оставить прошлое в прошлом и заставить себя стать другим человеком — светлым и новым.Но каким оказался результат его усилий?

Герхарт Гауптман , Михаил Михайлович Зощенко , Михаил Зощенко

Драматургия / Проза / Классическая проза ХX века / Прочее / Документальное