Читаем Доброе слово полностью

Т и м о ш к а (подхватывает). Злодей лютый! Враг царицы нашей! Разбойник лихой!.. Понял! Так и буду говорить!

С о г л я д а т а й. Эх ты, простота! И все не так! Ты Булата расхваливай — мол, справедливый, храбрый.

Т и м о ш к а. А зачем?

С о г л я д а т а й. Кто станет поддакивать, того замечай…

Т и м о ш к а. Ну, заметил…

С о г л я д а т а й. А дальше говори: желаю Булату помочь, хочу его выручить… Тебе поверят, а мы тогда до Булата доберемся, схватим его, представим царице. Она его казнит!.. А меня наградит!

Т и м о ш к а. Нас наградит… нас!

С о г л я д а т а й. Ну конечно, нас! Вижу, ты ученик понятливый!

Т и м о ш к а. Ты учитель больно хорош!

С о г л я д а т а й. Не станем время терять! Я свою облаву начну, а ты ставь капкан на Булата! За дело! (Уходит.)

Т и м о ш к а (вслед). Поставлю капкан… Да только увидим, кто в том капкане окажется. (Смотрит в трубу.) Пошел… Остановился… Чем-то любуется? Кольцом… А на кольце — зелен камень… Откуда у него такое?…

Картина третья

Обстановка первой картины.


Ф е т и н ь я (хлопочет у стола). Ватрушки готовы. Каша поспела! Холстина чистая! Все! (Подходит к окну.) Лохматка! Ты где? Беги скорей, собачка!

С о г л я д а т а й (в дверях). Здравствуй, хозяюшка!

Ф е т и н ь я (испуганно). Кто там?

С о г л я д а т а й. Прохожий… Чего так испугалась?

Ф е т и н ь я. Не ожидала…

С о г л я д а т а й. Водицы не дашь испить?

Ф е т и н ь я (подает воду). Испей…

С о г л я д а т а й. Неласково ты гостя принимаешь, хозяюшка!

Ф е т и н ь я. Не до гостей, прохожий!

С о г л я д а т а й. Ждешь кого?

Ф е т и н ь я. Никого я не жду!

С о г л я д а т а й. А кого звала?

Ф е т и н ь я. Экой любопытный… Собаку… Кормить ее время!

С о г л я д а т а й. А холстина зачем?

Ф е т и н ь я. А тебе какое дело, поганый ты гриб!

С о г л я д а т а й. Я не поганый, а царский! И не гриб, а слуга! Холстину в казну забираю!

Ф е т и н ь я. Я уж подать всю выплатила! (Держит холстину.)

С о г л я д а т а й. Царица новую наложила! Отдай! (Вырывает холстину.)

Ф е т и н ь я. Вот горе горькое!..

С о г л я д а т а й. Жалко тебя!.. Оставлю холстину…

Ф е т и н ь я. Спасибо, батюшка…

С о г л я д а т а й. И совсем от подати избавлю… Если…

Ф е т и н ь я. Что — если?..

С о г л я д а т а й. Если… скажешь, кому еду готовишь?

Ф е т и н ь я. Сироте… Аннушке!

С о г л я д а т а й. Так… А зачем собаку звала?

Ф е т и н ь я. Да чего ты привязался, окаянный! Бери холстину! Все бери, что хочешь, и ступай отсюда!

С о г л я д а т а й. Ага! Испугалась! Говори, кого скрываешь?! Что в руках прячешь?!

Ф е т и н ь я. Ничего!

С о г л я д а т а й. Врешь! Покажи!

Ф е т и н ь я (протягивает руки). Смотри, проклятый!

С о г л я д а т а й (накидывает веревку ей на руки). Это мне и надобно было! Попалась, голубушка! Теперь все скажешь!

Ф е т и н ь я. Словечка от меня не услышишь!

С о г л я д а т а й. Иди! Иди! За решеткой посидишь — одумаешься!

Ф е т и н ь я. Пусти, проклятый! (Вырывается, роняет прялки.)


Соглядатай скручивает ей руки. Она стонет.


С о г л я д а т а й. Не хотела добром! Пеняй на себя… (Оглядывается, поднимает прялки.) Пусть стоят, как стояли! И холстину не возьму! Все оставлю, как было! И не догадается сирота… А я вернусь и послежу за этой Аннушкой. (Выталкивает Фетинью. Уходит.)


Пауза. В тишине со стуком падает прялка… одна… другая… третья… Голос  А н н у ш к и: «Бабушка Фетинья, погляди: ягоды какие…» Падают остальные прялки.


А н н у ш к а (входит). Бабушка… Нету! Где же она? (Замечает еду.) И Лохматку не накормила. Что это прялки на полу?.. (Поднимает прялки, садится.) Тревожно на душе… Беда, что ли, приключилась?


Словно отвечая ей, одна за другой снова падают прялки. Темнеет.


Так и есть! Беда! Скажите, что стряслось? Что?! Молчите?! Кто ж мне ответит? Кто расскажет?!


Звучит тревожная музыка. На белой стене появляются буквы.


Азбука! Ты скажешь мне?!


На стене: «ДА».


Буквы я знаю! А слово как сложить? Вот буква — Д. За нею — А… Вместе как? Кто скажет? «Да»?.. Поняла! «Да»! Теперь скажите, где бабушка?


На стене: «УВЕЛ».


А это какое слово? «Увел»?! Кто?


На стене: «ЗЛОДЕЙ».


Злодей!.. Что мне делать?!


На стене: «БЕГИ».


«Беги». Бежать?! Нет! Должна я бабушке помочь! И наказать злодея! Ну, берегись, проклятый! (Бросается к дверям. Останавливается.) Смеяться станут надо мной! Не девичье, мол, это дело! Ну как мне скрыть, что я…


Перейти на страницу:

Похожие книги

Орфей спускается в ад
Орфей спускается в ад

Дорога заносит молодого бродягу-музыканта в маленький городок, где скелеты в шкафах приличных семейств исчисляются десятками, кипят исступленные страсти и зреют семена преступлений…Стареющая, спивающаяся актриса и ее временный дружок-жиголо абсолютно несчастны и изощренно отравляют жизнь друг другу. Но если бывшая звезда способна жить лишь прошлым, то альфонс лелеет планы на лучшее будущее…В мексиканской гостинице красавицы-вдовушки собралась своеобразная компания туристов. Их гид – бывший протестантский священник, переживший нервный срыв, – оказался в центре внимания сразу нескольких дам…Дочь священника с детства влюблена в молодого человека, буквально одержимого внутренними демонами. Он отвечает ей взаимностью, но оба они не замечают, как постепенно рвущаяся из него жестокая тьма оставляет отпечаток на ее жизни…В этот сборник вошли четыре легендарные пьесы Теннесси Уильямса: «Орфей спускается в ад», «Сладкоголосая птица юности», «Ночь игуаны» и «Лето и дыхание зимы», объединенные темами разрушительной любви и пугающего одиночества в толпе.

Теннесси Уильямс

Драматургия
Перед восходом солнца
Перед восходом солнца

Можно ли изменить собственную суть, собственное «я»?Возможно ли человеку, раздавленному горем и тоской или же от природы склонному к меланхолии, сознательно воспитать в себе то, что теперь принято называть модным словосочетанием «позитивное мышление»?Еще с первых своих литературных шагов Зощенко обращался к этой проблеме — и на собственном личном опыте, и опираясь на учения Фрейда и Павлова, — и результатом стала замечательная книга «Перед восходом солнца», совмещающая в себе художественно-мемуарное и научное.Снова и снова Зощенко перебирает и анализирует печальные воспоминания былого — детские горести и страхи, неразделенную юношескую любовь, трагическую гибель друга, ужасы войны, годы бедности и непонимания — и вновь и вновь пытается оставить прошлое в прошлом и заставить себя стать другим человеком — светлым и новым.Но каким оказался результат его усилий?

Герхарт Гауптман , Михаил Михайлович Зощенко , Михаил Зощенко

Драматургия / Проза / Классическая проза ХX века / Прочее / Документальное