Читаем Доброе слово полностью

М и х а и л  Н и к о л а е в и ч. Михаил Громов, директор.

Н е и з в е с т н ы й. Помню! Надо спешить… (Застонал.)

М и х а и л  Н и к о л а е в и ч. Вам плохо? Где вас ранило?

Н е и з в е с т н ы й. Мост… камень… неважно… Преступление не… (Стонет.)

М и х а и л  Н и к о л а е в и ч. Кто вас ранил?


Входит  С о к о л о в.


Н е и з в е с т н ы й. Надо идти… Не смогу… выполнить задание… Сообщите…

М и х а и л  Н и к о л а е в и ч. Что вы говорите?

Н е и з в е с т н ы й. Скорее… Не могу…

М и х а и л  Н и к о л а е в и ч. Кому грозит опасность?

Н е и з в е с т н ы й. Приезжает… (Снова теряет сознание.)

М и х а и л  Н и к о л а е в и ч. Кто приезжает? Профессор?! Бредит!

С о к о л о в. Может быть… (Пауза.) А если не бредит?!


Входят  С а ш а, Р о м а  и  Ж и л и н.


С а ш а. Готово.

Ж и л и н. Не приходил в себя?

С о к о л о в (быстро). Нет! Все так же!

М и х а и л  Н и к о л а е в и ч. Перенесем! Только осторожней!


Михаил Николаевич, Рома уносят неизвестного. Соколов идет за ними.


Ж и л и н (тихо, Соколову). Минуточку! Позвольте вас потревожить…

С о к о л о в (останавливается). Сделайте одолжение!

Ж и л и н. Вы, если не ошибаюсь, в институте работаете?

С о к о л о в. Да.

Ж и л и н. Учите, значит, молодежь?

С о к о л о в. Вы для этого меня задержали?

Ж и л и н. Нет…

С о к о л о в. Так нельзя ли ясней?

Ж и л и н. Со временем прояснится. Преподаете? Скажите, если не секрет.

С о к о л о в. Отнюдь! В нашем институте студентов нет. Это научно-исследовательское учреждение.

Ж и л и н. А что исследуете?

С о к о л о в. Проблемы современной физики.

Ж и л и н. Насчет атома? Всякие расщепления, цепная реакция?

С о к о л о в. Возможно.

Ж и л и н. Я, конечно, не силен в этих вопросах.

С о к о л о в. Заметно.

Ж и л и н. Оно мне, признаться, ни к чему.

С о к о л о в. Тогда излагайте суть дела…

Ж и л и н. Слушайте! Заметили вы, что Аркадин…

С о к о л о в. Видный мужчина с радиоприемником?

Ж и л и н. Именно… И Наталия Николаевна…

С о к о л о в. Шатенка в белом платье?..

Ж и л и н. Да…

С о к о л о в. У меня очень хорошая зрительная память.

Ж и л и н. Такую увидишь — и с плохой не позабудешь… Ну, шутки в сторону! Дело серьезное. По всей видимости, они здесь впервые встретились!

С о к о л о в. Конечно.

Ж и л и н. А на самом деле они друг друга знают!

С о к о л о в. Из чего вы заключаете?

Ж и л и н. Из фактов! Записку он ей передал с хитрецой. Я случайно видел. Вы, говорит, обронили… А она ничего не теряла, а записку взяла. Ну, поскольку полагал, что это по амурной линии, думаю, дело не мое, однако, когда стал факты сопоставлять, спокойствие мое рукой сняло.

С о к о л о в. По какой причине?

Ж и л и н. Грозовая обстановка! Профессора ждут. Личность иностранная. Мадам переводчица, наверно, сама не раз бывала за границей. Этот хлюст!.. Всякие заграничные штуки у него… Непременно там был!

С о к о л о в. Ну и что же? И я, например, не раз ездил за границу.

Ж и л и н. Согласен! Это все неважно. А главная суть здесь! (Показывает лист бумаги.)

С о к о л о в. А что там? (Протягивает руку.)

Ж и л и н. Одну минуту. Не рассердитесь, если я попрошу.

С о к о л о в. Что?

Ж и л и н. Удостоверение не покажете? Вашей личности? Из института! Не обижайтесь…

С о к о л о в. Пожалуйста. (Дает удостоверение.)

Ж и л и н (смотрит). Все в порядке, я вам, конечно, доверяю, но маслом кашу не испортишь. (Возвращает удостоверение.) Теперь начистоту! Стал я следить за Аркадиным. И не обмануло меня подозрение. Крутил он приемник, пока не поймал передачу шахматной партии. Записал и расставил фигуры.

С о к о л о в. Наверно, шахматист-любитель.

Ж и л и н. Любитель в мутной воде рыбку ловит! Только над шахматами задумался, и я подошел. Он в лице изменился и быстро фигуры смешал. А когда узнал, что я в шахматы не играю, успокоился. Смекаете?

С о к о л о в. Пока нет.

Ж и л и н. Обхитрил я любителя. У меня второй разряд по шахматам. И передачу эту я не только слушал, а и записал. Вот это она! Глядите! (Показывает листок.)

С о к о л о в. Странная партия…

Ж и л и н. Хода какие?

С о к о л о в. Да! Бессмысленные!

Ж и л и н. А смысл здесь в другом!

С о к о л о в. В чем?

Ж и л и н. Шифр!

С о к о л о в. Выдумаете?

Ж и л и н. Ясно.

С о к о л о в. Что же делать?

Ж и л и н. В нем вся загвоздка! (Показывает на телефон.)

С о к о л о в. А при чем здесь телефон?

Ж и л и н. Господи! Работал бы, сейчас мы бы звякнули куда следует — и все! Без нас бы разобрались.

С о к о л о в. На телефон надежды пока нет.

Ж и л и н. И времени нельзя терять.

С о к о л о в. Значит, надо самим разобраться.

Ж и л и н. Для этого к вам и обратился.

С о к о л о в. А почему именно ко мне?

Ж и л и н. Неужто не ясно? Институт у вас серьезный, кого попало туда не берут, значит, человек вы проверенный. Согласны мне помочь?

Перейти на страницу:

Похожие книги

Орфей спускается в ад
Орфей спускается в ад

Дорога заносит молодого бродягу-музыканта в маленький городок, где скелеты в шкафах приличных семейств исчисляются десятками, кипят исступленные страсти и зреют семена преступлений…Стареющая, спивающаяся актриса и ее временный дружок-жиголо абсолютно несчастны и изощренно отравляют жизнь друг другу. Но если бывшая звезда способна жить лишь прошлым, то альфонс лелеет планы на лучшее будущее…В мексиканской гостинице красавицы-вдовушки собралась своеобразная компания туристов. Их гид – бывший протестантский священник, переживший нервный срыв, – оказался в центре внимания сразу нескольких дам…Дочь священника с детства влюблена в молодого человека, буквально одержимого внутренними демонами. Он отвечает ей взаимностью, но оба они не замечают, как постепенно рвущаяся из него жестокая тьма оставляет отпечаток на ее жизни…В этот сборник вошли четыре легендарные пьесы Теннесси Уильямса: «Орфей спускается в ад», «Сладкоголосая птица юности», «Ночь игуаны» и «Лето и дыхание зимы», объединенные темами разрушительной любви и пугающего одиночества в толпе.

Теннесси Уильямс

Драматургия
Перед восходом солнца
Перед восходом солнца

Можно ли изменить собственную суть, собственное «я»?Возможно ли человеку, раздавленному горем и тоской или же от природы склонному к меланхолии, сознательно воспитать в себе то, что теперь принято называть модным словосочетанием «позитивное мышление»?Еще с первых своих литературных шагов Зощенко обращался к этой проблеме — и на собственном личном опыте, и опираясь на учения Фрейда и Павлова, — и результатом стала замечательная книга «Перед восходом солнца», совмещающая в себе художественно-мемуарное и научное.Снова и снова Зощенко перебирает и анализирует печальные воспоминания былого — детские горести и страхи, неразделенную юношескую любовь, трагическую гибель друга, ужасы войны, годы бедности и непонимания — и вновь и вновь пытается оставить прошлое в прошлом и заставить себя стать другим человеком — светлым и новым.Но каким оказался результат его усилий?

Герхарт Гауптман , Михаил Михайлович Зощенко , Михаил Зощенко

Драматургия / Проза / Классическая проза ХX века / Прочее / Документальное