Читаем Доброе слово полностью

А р и а д н а  С е р г е е в н а. Безусловно! Наталия Николаевна, прошу ко мне. Михаил Николаевич, Саша, устройте мужчин. (Уходит.)

А р к а д и н. Неудобно как получилось!

С о к о л о в. Обойдется. Закатился куда-нибудь.

Ж и л и н. Может, мебель поднять? Силенки хватит.

М и х а и л  Н и к о л а е в и ч. Я жду.

С о к о л о в. Простите…


Идут. Наталия Николаевна снова возвращается к столу. Ищет.


С а ш а (подходит). Не огорчайтесь, Наталия Николаевна… Завтра найдем.

Н а т а л и я  Н и к о л а е в н а. Такая неприятность…

С а ш а. Ариадна Сергеевна ждет. Идите отдыхать. И спите спокойно. Я отыщу обязательно.

Н а т а л и я  Н и к о л а е в н а. Какой вы добрый…


Саша уходит. Наталия Николаевна идет к лестнице. Ей преграждает путь Аркадин.


А р к а д и н. Вы прочли мою записку?

Н а т а л и я  Н и к о л а е в н а. Опять следите за мной…

А р к а д и н. Я спрашиваю…

Н а т а л и я  Н и к о л а е в н а. Не успела…

А р к а д и н. Напрасно. Все равно вам не удастся…

Н а т а л и я  Н и к о л а е в н а. Что?

А р к а д и н. Я догадываюсь…

Н а т а л и я  Н и к о л а е в н а. О чем?.. Боже, как я устала!

А р к а д и н. Хорошо, поговорим потом.

Н а т а л и я  Н и к о л а е в н а. Я совсем устала. Отпустите меня! Дайте мне забыть!

А р к а д и н. При одном условии! Скажите, зачем вы приехали?

Н а т а л и я  Н и к о л а е в н а. Вы слышали!

А р к а д и н. А почему раньше на день?

Н а т а л и я  Н и к о л а е в н а. Меня послали подготовить.

А р к а д и н. Неправда! С кем вы должны здесь встретиться?! Скажите.

Н а т а л и я  Н и к о л а е в н а. Ни с кем.

А р к а д и н. Ложь! Вы условились. Я все равно узнаю…

Н а т а л и я  Н и к о л а е в н а. Тише! Сюда идут…


По лестнице спускается  Ж и л и н.


А р к а д и н. Вот ваша сумочка, Наталия Николаевна. Доброй ночи!

Н а т а л и я  Н и к о л а е в н а. Спокойной ночи! (Уходит.)

А р к а д и н. Не спите, пермяк?

Ж и л и н. Петр Алексеевич… Это мое имя-отчество… А вас?

А р к а д и н. Я уж говорил: Аркадин, Леонид Борисович…

Ж и л и н. Не сплю, товарищ Аркадин! (Подходит к камину, разглядывает билеты.)

А р к а д и н. О билетах волнуетесь?

Ж и л и н. Беспокоюсь…

А р к а д и н. Не стоит… Целы будут. (Идет.)

Ж и л и н (ему вслед). А все-таки беспокоюсь.


Аркадин уходит.


(Задумчиво.) Очень беспокоюсь. Зачем переоделись?


З а н а в е с.

Картина вторая

Та же обстановка.  Ж и л и н  кончает собирать билеты.


М и х а и л  Н и к о л а е в и ч (входит). А вы спать не собираетесь?

Ж и л и н. Не тянет…


Отдаленный раскат грома.


Погода, что ли, действует?..

М и х а и л  Н и к о л а е в и ч. Не обращайте внимания. Ваши товарищи уже располагаются.

Ж и л и н. Все?

М и х а и л  Н и к о л а е в и ч. Да! Устали…

Ж и л и н. И мне отдохнуть не мешает.

М и х а и л  Н и к о л а е в и ч. Пойдемте, провожу.


Уходят. Несколько мгновений сцена пуста. Бьют часы. Входит  Р о м а. Осматривает комнату. Подходит к этажерке с книгами.


А р и а д н а  С е р г е е в н а (входит). Кто это?

Р о м а (вздрогнув от неожиданности). Я… Рома!

А р и а д н а  С е р г е е в н а. Что вы ищете? Как вас по-настоящему величать? Роман.

Р о м а. Ромуальд… Степанович Булкин.

А р и а д н а  С е р г е е в н а. Итак, Ромуальд Степанович.

Р о м а (перебивает). А вы зовите меня просто Рома. Замучился я с этим Ромуальдом. Мать придумала, все покрасивей имя выбирала. А мне каково?

А р и а д н а  С е р г е е в н а. Ну, это не так страшно, Ромуальд Степанович.

Р о м а. Конечно, но только зовите меня Рома.

А р и а д н а  С е р г е е в н а. Хорошо!

Р о м а. Хотел книжечку поискать.

А р и а д н а  С е р г е е в н а. Какую?

Р о м а. Старинную. Может, найдется такая? Чтобы кушанья были описаны.

А р и а д н а  С е р г е е в н а. Что должно быть описано?

Р о м а. Как еду готовили, как подавали…

А р и а д н а  С е р г е е в н а. Поваренную книгу?

Р о м а. Нет. Поваренные я знаю. Старинную ищу. Я, признаться, из-за этого и приехал.

А р и а д н а  С е р г е е в н а (удивленно). Сюда по кулинарным делам?

Р о м а. А я повар! Шеф-повар ресторана первого разряда. Ну, раньше у нас кулинария в загоне была, потому что план выполняли за счет спиртных напитков. Понятно?

А р и а д н а  С е р г е е в н а (неуверенно). Понимаю, конечно.

Р о м а. А теперь не то! И захватила меня мечта: соединить передовую кулинарию и давний опыт. Умели ж готовить у нас в старину!

А р и а д н а  С е р г е е в н а. О! Были гурманы, которые проедали огромные состояния! Их дома шутя называли «поварскими собраниями». В таком доме повар был главной фигурой. Артист своего дела.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Орфей спускается в ад
Орфей спускается в ад

Дорога заносит молодого бродягу-музыканта в маленький городок, где скелеты в шкафах приличных семейств исчисляются десятками, кипят исступленные страсти и зреют семена преступлений…Стареющая, спивающаяся актриса и ее временный дружок-жиголо абсолютно несчастны и изощренно отравляют жизнь друг другу. Но если бывшая звезда способна жить лишь прошлым, то альфонс лелеет планы на лучшее будущее…В мексиканской гостинице красавицы-вдовушки собралась своеобразная компания туристов. Их гид – бывший протестантский священник, переживший нервный срыв, – оказался в центре внимания сразу нескольких дам…Дочь священника с детства влюблена в молодого человека, буквально одержимого внутренними демонами. Он отвечает ей взаимностью, но оба они не замечают, как постепенно рвущаяся из него жестокая тьма оставляет отпечаток на ее жизни…В этот сборник вошли четыре легендарные пьесы Теннесси Уильямса: «Орфей спускается в ад», «Сладкоголосая птица юности», «Ночь игуаны» и «Лето и дыхание зимы», объединенные темами разрушительной любви и пугающего одиночества в толпе.

Теннесси Уильямс

Драматургия
Перед восходом солнца
Перед восходом солнца

Можно ли изменить собственную суть, собственное «я»?Возможно ли человеку, раздавленному горем и тоской или же от природы склонному к меланхолии, сознательно воспитать в себе то, что теперь принято называть модным словосочетанием «позитивное мышление»?Еще с первых своих литературных шагов Зощенко обращался к этой проблеме — и на собственном личном опыте, и опираясь на учения Фрейда и Павлова, — и результатом стала замечательная книга «Перед восходом солнца», совмещающая в себе художественно-мемуарное и научное.Снова и снова Зощенко перебирает и анализирует печальные воспоминания былого — детские горести и страхи, неразделенную юношескую любовь, трагическую гибель друга, ужасы войны, годы бедности и непонимания — и вновь и вновь пытается оставить прошлое в прошлом и заставить себя стать другим человеком — светлым и новым.Но каким оказался результат его усилий?

Герхарт Гауптман , Михаил Михайлович Зощенко , Михаил Зощенко

Драматургия / Проза / Классическая проза ХX века / Прочее / Документальное