Читаем Доброе слово полностью

М и х а и л  Н и к о л а е в и ч. Да что вы, Ариадна Сергеевна! Как можно?

А р и а д н а  С е р г е е в н а. Посмотрите, Михаил Николаевич. (Снимает медальон.)

М и х а и л  Н и к о л а е в и ч (разглядывает). Тонкая работа…

А р и а д н а  С е р г е е в н а. Откройте…

М и х а и л  Н и к о л а е в и ч. Изумительная миниатюра! И какое прекрасное лицо! Кто это?

А р и а д н а  С е р г е е в н а. Я!.. Теперь ваша очередь удивляться.

М и х а и л  Н и к о л а е в и ч (смешался). Нет, нет… Я без очков…

А р и а д н а  С е р г е е в н а. Ах, не очки этому виной. Мы с ним встретились здесь. Тогда я не предполагала, что стану старой хранительницей музея… (Подходит к роялю.) Мы играли в четыре руки… (Наигрывает.) Потом я пела… (Напевает.) «Вечерний звон, вечерний звон, как много дум наводит он…» Ах, как он танцует… Господи, что со мной!.. Смешно!.. Нахлынули воспоминания… (Глядит на медальон.) Я подарю его внучке Бернарда! Как вы думаете? Удобно?

М и х а и л  Н и к о л а е в и ч. Отчего же?..


Внезапно раздается стук в окно. Неясные голоса.


А р и а д н а  С е р г е е в н а. В такую пору?

М и х а и л  Н и к о л а е в и ч (подходит к дверям в прихожей). Кто там?

Р о м а (за дверью). Откройте, а то захлебнемся!


Михаил Николаевич открывает дверь. Входят  Н а т а л и я  Н и к о л а е в н а, Е в г е н и й  Ю р ь е в и ч, С о к о л о в  и  Р о м а.


С о к о л о в. Мы экскурсанты!..

А р и а д н а  С е р г е е в н а. Боже мой! В каком вы виде!

Н а т а л и я  Н и к о л а е в н а. Самом бедственном…

М и х а и л  Н и к о л а е в и ч. Что случилось?

Н а т а л и я  Н и к о л а е в н а. Автобус застрял в дороге. Пришлось добираться пешком. Ливень, грязь…

М и х а и л  Н и к о л а е в и ч. Подробности потом. Входите, пожалуйста.

Р о м а (Соколову). А вы предлагали ночевать в автобусе! Мы б там совсем замерзли!

С о к о л о в. Неизвестно, что хуже, — промокли насквозь!

А р и а д н а  С е р г е е в н а. Вам надо немедленно переодеться!

Р о м а. Во что?

Н а т а л и я  Н и к о л а е в н а. Мы ведь налегке.

А р и а д н а  С е р г е е в н а (Михаилу Николаевичу). Нужно что-то придумать… Ведь они могут простудиться. Их надо быстрее напоить горячим чаем, а главное — переодеть.

М и х а и л  Н и к о л а е в и ч. Ума не приложу, что делать!

Н а т а л и я  Н и к о л а е в н а. Не беспокойтесь, пожалуйста…

А р и а д н а  С е р г е е в н а. Да на вас лица нет! Пойдемте, товарищи, наверх. Найдем уж какой-нибудь выход!

М и х а и л  Н и к о л а е в и ч. Посмотрите, Ариадна Сергеевна, мою, Сашину одежду. Пожалуйста, возьмите все, что подойдет.

С о к о л о в. Видите, сколько хлопот мы доставили. Сидели бы в автобусе…

Р о м а. А может быть, так просохнем?

А р и а д н а  С е р г е е в н а. Не будем дискутировать!

М и х а и л  Н и к о л а е в и ч. Я растоплю камин.

А р и а д н а  С е р г е е в н а. Чай! Главное — горячий чай!

М и х а и л  Н и к о л а е в и ч. Поставлю самовар…

А р и а д н а  С е р г е е в н а. Прошу вас! Пойдемте.

Н а т а л и я  Н и к о л а е в н а. Спасибо… Право, нам так неловко.

А р и а д н а  С е р г е е в н а. Вот по этой лестнице.


Уходят. Михаил Николаевич растапливает камин. Звонок. Он открывает дверь. С велосипедом входит  С а ш а.


С а ш а (снимает плащ). Я думал, вы спите. Добрый вечер, папа.

М и х а и л  Н и к о л а е в и ч. Здравствуй, Саша! А мы заждались. Почему так долго?

С а ш а. Дорога — ужас! Не я на велосипеде, а он на мне ехал. Вода прибывает — речку нашу не узнать: бурлит, несет! Как бы мост не повредила.

М и х а и л  Н и к о л а е в и ч. Привез монограмму?

С а ш а. Да! Пришлось подождать. При мне кончили. Сделали точно по рисунку.

М и х а и л  Н и к о л а е в и ч. Как раз вовремя. Телеграмму получили — профессор приезжает завтра.


Входит  А р и а д н а  С е р г е е в н а.


А р и а д н а  С е р г е е в н а. Александр! Наконец-то! Как добрался?

С а ш а. Здрав и невредим!

М и х а и л  Н и к о л а е в и ч. А что там происходит, Ариадна Сергеевна?

А р и а д н а  С е р г е е в н а. Ты прозяб, наверно, Александр? Ступай переоденься!

М и х а и л  Н и к о л а е в и ч. Как там приезжие, Ариадна Сергеевна?

А р и а д н а  С е р г е е в н а. Михаил Николаевич, дело в том, что из ваших костюмов ничего нельзя было подобрать, а Сашины подавно не подходят. И пришлось… Возможно, вы будете недовольны… Но я дала им одежду из нашего запасного гардероба.

М и х а и л  Н и к о л а е в и ч. Экскурсантов одели в старинные костюмы?

Перейти на страницу:

Похожие книги

Орфей спускается в ад
Орфей спускается в ад

Дорога заносит молодого бродягу-музыканта в маленький городок, где скелеты в шкафах приличных семейств исчисляются десятками, кипят исступленные страсти и зреют семена преступлений…Стареющая, спивающаяся актриса и ее временный дружок-жиголо абсолютно несчастны и изощренно отравляют жизнь друг другу. Но если бывшая звезда способна жить лишь прошлым, то альфонс лелеет планы на лучшее будущее…В мексиканской гостинице красавицы-вдовушки собралась своеобразная компания туристов. Их гид – бывший протестантский священник, переживший нервный срыв, – оказался в центре внимания сразу нескольких дам…Дочь священника с детства влюблена в молодого человека, буквально одержимого внутренними демонами. Он отвечает ей взаимностью, но оба они не замечают, как постепенно рвущаяся из него жестокая тьма оставляет отпечаток на ее жизни…В этот сборник вошли четыре легендарные пьесы Теннесси Уильямса: «Орфей спускается в ад», «Сладкоголосая птица юности», «Ночь игуаны» и «Лето и дыхание зимы», объединенные темами разрушительной любви и пугающего одиночества в толпе.

Теннесси Уильямс

Драматургия
Перед восходом солнца
Перед восходом солнца

Можно ли изменить собственную суть, собственное «я»?Возможно ли человеку, раздавленному горем и тоской или же от природы склонному к меланхолии, сознательно воспитать в себе то, что теперь принято называть модным словосочетанием «позитивное мышление»?Еще с первых своих литературных шагов Зощенко обращался к этой проблеме — и на собственном личном опыте, и опираясь на учения Фрейда и Павлова, — и результатом стала замечательная книга «Перед восходом солнца», совмещающая в себе художественно-мемуарное и научное.Снова и снова Зощенко перебирает и анализирует печальные воспоминания былого — детские горести и страхи, неразделенную юношескую любовь, трагическую гибель друга, ужасы войны, годы бедности и непонимания — и вновь и вновь пытается оставить прошлое в прошлом и заставить себя стать другим человеком — светлым и новым.Но каким оказался результат его усилий?

Герхарт Гауптман , Михаил Михайлович Зощенко , Михаил Зощенко

Драматургия / Проза / Классическая проза ХX века / Прочее / Документальное