Читаем До неба трава (СИ) полностью

  Оставшееся время до вечера княжна провела в комнате Вереска. Это помогло ей немного забыться и даже весело посмеяться.

  Горница Вереска немного отличалась от почивальни его сестры и общего дома. Лист, из которого была она свёрнута, образовывал более округлую форму так, что помещение напоминало лежащую на боку огромную бочку с двумя окнами и дверью. Дверной проём сразу же за порогом обрывался в пустоту, а вместо лестницы или мостков, имелась длинная сеть. Сеть служила также и ложем. Она была натянута между противоположными стенами под самым потолком. Всё помещение было увешано, заставлено и заложено разными знакомыми и совершенно непонятными княжне вещами. Асилиса сидела на сундуке и с удивлением разглядывала всё это разнообразие. Вереск был очень радушным и гостеприимным хозяином. Ему было немного неловко за тот бардак и неопрятность, которые царили в его комнате, и он старался компенсировать это своим обаянием и готовностью всё показать и рассказать. И до самого вечера из комнаты, расположенной высоко над всем косцовьем, слышался весёлый девичий смех.

  После ужина, за коим было тоже весело и шумно от дядькиных, порой нескромных шуток, все разошлись по спальням. И вот тут Асилиса вновь столкнулась с дилеммой. Для утреннего похода Ока предложила ей свои крепкие кожаные штаны, короткие сапожки, светлую рубаху и тёплый кожушок. Все вещи были добротные, чистые и даже красивые. Осока имела хороший вкус и умелые руки, и княжна вовсе не брезговала её вещами. Да и не было у неё никаких претензий и к самой, любовно вышитой одежде. Проблема была лишь в штанах. Порты княжна одевать отказалась наотрез. Как ни уговаривала её Ока, как ни доказывала, что в лесу лишь только такой вид одежды годится и что, в конце концов, будет более срамным повиснуть вверх ногами на каком-нибудь ростке со сползшей на голову юбкой, Асилиса была непреклонной. Пришлось молодой хозяйке подарить ей и юбку, и рубаху, и красивый изумрудно-рыжий, в цветах, плат.

  Потом княжна, уже лёжа в постели, долго разговаривала с Окой. Лампа была погашена, и лунный свет серебрил убранство комнаты и девичьи речи. Княжна выспрашивала у хозяйки о касогах, о том, где они зимуют, о ней самой, её семье и особенно о Вереске. Осока была небольшой любительницей поговорить и вскоре заснула. Княжна же, выспавшаяся до обеда, ещё долго лежала и думала о своей собственной жизни, но, наконец, уставшая от насыщенного событиями дня, тоже уснула. Спала она крепко и без сновидений.

  Утром, когда ещё было почти что темно, на краю огромного листа стояли пятеро человек. Предутренние сумерки холодили кожу и пугали таинственными очертаниями теней, полутонов и выступающих из мрака предметов, которые уходящая ночь в отчаянии отступления оборачивала страхом. Было влажно и очень тихо. Лишь изредка большая капля серебряной в луне воды скатывалась по покатой поверхности листа и звонко ударялась по нижнему его собрату, весело разлетаясь на мелкие искры брызг.

  - Ждать буду до первого снега. -- Асот протянул Вереску заплечный мешок. - Коли не поспеешь, иди прямиком в Старый ряж.

  Парень взял торбу и закинул себе за спину. Там уже был перекрученный осьмушкой, большой моток нити и длинная сеть. Ремень, опоясывавший портарь и стройную талию касога, тяжелили многочисленные кармашки, подвешенные мешочки и кривой меч. Из-под чёрного пятна портаря выглядывала пустота, которая оканчивалась светлыми ладонями и чёрными пятнами коротких сапог. Отдельно летавшее во тьме лицо Вереска, повернулось к нервно кутавшейся в кожушок Асилисе, и в очередной раз одобрительно улыбнулось ей. Зовия помогла княжне закинуть на плечи сумку и на прощание поцеловала её в лоб. Подойдя к Вереску, она любяще обняла его. Асот крепко пожал руку брату и, хлопнув по плечу, решительно кивнул ему головой. Настал черёд Оки. Она также, не думая произносить никаких напутственных речей, шагнула к княжне. Возможно, прощание так бы и осталось безмолвным, если бы в это время из темноты, с той стороны, где чернел проём двери в сени, не появился дядька Ратуй. Он был в одних коротких штанах и зябко обхватывал себя руками за плечи.

  - Ну, княжна, давай не свались сызнова, - весело подмигнул он Асилисе. - А коли сверзнешься, - юбку свою тады распускай. Так до земли плавно и опустишься.

  Осока недовольно посмотрела на дядьку и, громко вздохнув в ответ на его шутку, обняла княжну и Вереска. Дядька Ратуй ограничился лишь тем, что подтянул племяннику ремень, и хлопнул его по спине. Наконец, Асот отвязал верёвку, удерживающую стрелку мостика, и она перекинулась на невидимую отсюда сторону. Вереск помахал всем на прощание рукой и скрылся следом за княжной в темноте.

  Асот крепко сжимал верёвку в своей руке. Он молча смотрел в сумерки и хмурился. Предчувствия, словно очертания его собственного летовья, в котором он был хозяином, всё чётче проступали из сумерек сомнений. Но, впрочем, Асот хмурился довольно часто.

  Словарь непонятных слов и выражений:

  Нестьь, якоже прочии человецы - я не таков, как прочие люди.