Читаем Дни боевые полностью

Шабанов знает, что моя семья из Воронежа была эвакуирована за Волгу, в Питерку. Всю осень она жила там, а потом связь вдруг прервалась. Долго беспокоился я, не имея сведений, но недавно стал получать письма уже из Пензы.

День на командном пункте начался, как всегда: были подведены итоги за ночь, послано донесение в штаб армии, подтверждены частям боевые задачи и установлен контроль за их исполнением.

Пока адъютант готовил завтрак, мы с Шабановым, выскочив на мороз, проделали зарядку и начали умываться ледяной водой.

— Даниил Оскарович! Ждем завтракать — окликнул я начальника штаба, выглянувшего из своего блиндажа.

С новым начальником штаба нам, как говорится, повезло. Майор Вольфенгаген, назначенный на место комбрига Корчица, оказался не только хорошим начальником, но и прекрасным товарищем, интересным, остроумным собеседником.

Как ни старались мы растянуть завтрак, во время которого Даниил Оскарович развлекал нас шутками, наступила пора прощания.

Крепко пожав друг другу руки и расцеловавшись, расстались мы с Шабановым.

* * *

Не затихая, шли бои на ближних подступах к Старой Руссе. Все дальше на запад, к берегам Порусьи и Полисти, удалялись они от окруженной демянской группировки противника. Их вели соседние с нами армии, образуя по отношению к окруженной группировке внешний обвод фронта.

Главные усилия 34-й армии были сосредоточены на внутреннем обводе, на сжимании кольца вокруг окруженных  немецких соединений. Перед армией стояла сложная и ответственная задача — как можно скорее покончить с окруженным врагом. Однако сил а армии для этого было явно недостаточно. По количеству войск и боевой техники она уступала врагу. Растянутая на огромном фронте и по-прежнему скованная обороной в своем центре, армия имела свободный маневр только флангами.

Наша дивизия, действовавшая на крайнем правом фланге армии, после трехдневных безуспешных боев за Горчицы получила новую задачу. Сделав поворот налево, она в течение одной ночи пересекла ближайший тыл соседней, только что вступившей в бой дивизии и вышла в новый район: Свинорой, Пожалеево, Кузьминское. Отсюда дивизии предстояло наступать в юго-восточном направлении — на Вязовку. От Свинороя до Вязовки десять километров. Расстояние небольшое, но на пути лежали три опорных пункта: Норы, Лялино и Горбы, которые надо было взять.

Наступление развернулось вдоль двух лесных дорог, идущих почти параллельно. Расстояние между этими дорогами  — один-два километра. Правую дорогу преграждали Лялино и Горбы, левую — Норы.

Построившись в два эшелона — в голове Новгородский полк, а за ним Казанский — дивизия в первых числах марта приступила к выполнению своей новой задачи.

Командный пункт переместился в лес восточное Свинороя.

Опорным пунктом Норы Новгородский полк овладел с ходу, а за Лялино и Горбы бои велись несколько дней, причем каждый бой имел свои особенности и свои поучительные стороны.

Лялино — небольшой населенный пункт всего в пятнадцать дворов, расположенный на крутом холме. Одна сторона холма, удаленная от нас, покрыта лесом, другая, обращенная к нам, открытая, заснеженная. Скат крутой, снег глубокий, и добраться до вершины нелегко.

Лялинский холм сковал наши действия. Пройти мимо него без потерь нельзя ни днем ни ночью.

Первая атака Лялино ограниченными силами успеха не принесла. 

Вторично Лялино атаковал весь полк, усиленный батареей гвардейских минометов.

За полчаса до начала атаки я приехал на НП Черепанова. После короткой артподготовки и залпа гвардейских минометов пехота по глубокому снегу начала карабкаться на холм. Подъем оказался трудным, но вначале все шло хорошо. Цель была уже близка. До вершины и населенного пункта оставалось метров двести. Противник молчал. Наша артиллерия перенесла огонь на обратные скаты.

И вот тут-то враг заговорил. Он обрушил на наши цепи шквал огня, сковал их и заставил зарыться в снег.

Всякие попытки подняться и продвинуться вперед хотя бы на несколько метров вызывали повторный шквал.

Атака захлебнулась. Мало-помалу пехоте пришлось отползти обратно. Без подавления огня об успехе нечего было и думать. Повторные лобовые атаки обрекались на провал, и мы тут же отказались от них. Нужен был новый тактический прием, еще не известный противнику.

До самого вечера лазили мы с командиром полка по снегу, стараясь нащупать в обороне врага слабое место и найти наиболее подходящее решение.

Слабым местом у Лялино оказался левый стык с соседним опорным пунктом. Хотя днем стык обеспечивался пулеметным огнем, а ночью патрулировался еще и дозорами, все же он был наиболее уязвим.

Сюда мы и решили направить резервную роту лыжников под командованием лейтенанта Зуева.

В целом план ночной атаки был следующий. К 3.00 рота лыжников проникает в тыл противника и занимает исходное положение для атаки на обратных лесистых скатах холма. В это время пехота, оставаясь на обращенных к нам скатах, открывает огонь из всех видов оружия и после сигнала «две ракеты» кричит «ура», но в атаку не переходит.